Возвращенные имена
Ј« ў­ п­®ў®бвЁ аеЁў® Їа®ҐЄвҐ—Ђбв® § ¤ ў Ґ¬лҐ ‚ЋЇа®бл® а §а Ў®взЁЄ е

назад   |   содержание   |   вперед

 

РОССИЙСКИЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ И ОБЩЕСТВЕННЫЕ ПРОГРАММЫ УВЕКОВЕЧЕНИЯ ПАМЯТИ РЕПРЕССИРОВАННЫХ

В Российской Федерации отсутствует единая государственная программа увековечения памяти репрессированных. С началом деятельности комиссий по восстановлению прав реабилитированных и выходом в свет Закона о реабилитации жертв политических репрессий планировалось, что именно комиссии будут инициаторами деятельности различных государственных и общественных организаций по увековечению памяти репрессированных. В «Положении о комиссиях», в частности, говорилось: «…координирует работу государственных органов управления, общественных организаций, объединений граждан, пострадавших от политических репрессий, по реабилитации, предоставлению льгот, восстановлению прав реабилитированных и увековечению их памяти, розыску и содержанию в надлежащем порядке мест их захоронения… организует ведение книг памяти, публикацию списков и сообщений о реабилитации конкретных лиц в органах печати» (Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий. Ч. 1. Курск, 1990. С. 93, 95).

В 1992 году была создана Комиссия по реабилитации жертв политических репрессий при Президенте Российской Федерации. Одна из ее задач определялась как «…полное и всестороннее изучение, анализ и оценка политических репрессий… информирование общественности о масштабах и характере политических репрессий» (Там же. С. 98, 99).

В начале своей деятельности комиссии достаточно активно публиковали списки реабилитированных граждан и отчасти помогали решать вопросы о создании памятных знаков в местах репрессий. Глава Комиссии при Президенте А. Н. Яковлев создал фонд «Демократия», который в 1997 году основал серию публикаций «Россия. ХХ век. Документы». Главной задачей этой серии стала публикация документальных материалов о практике тоталитаризма в СССР.

Однако комиссии по восстановлению прав реабилитированных не стали главными центрами увековечения памяти репрессированных. Они были поглощены в первую очередь контролем работы по реабилитации и защите прав репрессированных. В 2001 году в рамках проекта «Возвращенные имена» был проведен мониторинг состояния работы над Книгами памяти в пределах России, Украины, Казахстана и частично Беларуси. Он выявил следующую картину: из 88 организаций в России, занимающихся подготовкой Книг памяти, только 19 — комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий. В целом этой работой занято 39 общественных организаций (в том числе 15 «Мемориалов», 15 Ассоциаций жертв политических репрессий) и 49 государственных организаций (кроме вышеназванных комиссий, также ФСБ, МВД и прокуратура — 14; архивы — 10 и др.).

Значительную роль в подготовке материалов для Книг памяти, публикации списков реабилитированных играют подразделения ФСБ, МВД и прокуратуры, отделы спецфондов. Зачастую они проявляют инициативу в издании Книг памяти (например, в Архангельской, Магаданской, Томской, Ульяновской, Хабаровской областях и Республике Бурятия). Подавляющее большинство опубликованных списков и изданных Книг памяти основано на базах данных, разработанных в ФСБ и МВД. Лишь в небольшом количестве изданий основой сведений по персоналиям репрессированных являются анкеты, разработанные независимыми исследователями или профессиональными архивистами.

В некоторых республиках (Татарстан, Калмыкия, Башкирия и др.) и областях (Свердловская, Псковская например) создание Книг памяти и памятных знаков в местах захоронений происходит в рамках отдельных правительственных и административных постановлений; единая долговременная программа увековечения памяти репрессированных есть только в Республике Коми. Она была утверждена Указом Главы Республики Коми от 31 мая 1999 года под названием «Республиканская программа по увековечению памяти жертв политических репрессий «Покаяние» (1999–2001 годы)». Основными исполнителями и соисполнителями программы стали Коми республиканский благотворительный общественный фонд «Покаяние» и администрации муниципальных образований. Основная цель программы — создание максимальных возможностей для восстановления исторической и социальной справедливости в Республике Коми, помощь в решении государственно-правовых, религиозных проблем путем примирения и согласия, восстановления исторического прошлого для нынешнего и будущих поколений. Задачи: проведение историко-поисковых работ по составлению поименных списков жертв политических репрессий и признанных пострадавшими от политических репрессий на территории Республики Коми; выпуск многотомного мартиролога «Покаяние»; сооружение памятных знаков, поклонных крестов на местах массовых захоронений, мемориальных памятников в городах Сыктывкаре, Воркуте, Ухте, пос. Абезь Интинского района, пос. Вожаель Княжпогостского района; оказание материальной и правовой помощи реабилитированным, обеспечение законности и прав репрессированных («Покаяние». Республиканская программа по увековечению памяти жертв политических репрессий. Сыктывкар, 1999. С. 9). Программа «Покаяние», таким образом, — пример комплексного подхода к проблеме увековечения памяти репрессированных.

К настоящему времени выполнены основные задачи первого этапа программы, и она получила продолжение в 2002–2003 годах. В частности, выпущены 4 тома мартиролога «Покаяние», где отражена история массовых политических репрессий на территории Коми края как против так называемых «контрреволюционеров», так и против «кулаков». В настоящее время в производстве 5-й том мартиролога, посвященный депортированным из Западной Украины и Белоруссии; он выйдет в конце 2003 года. Завершается работа над 6-м томом («раскулаченные» в Коми АО), но средства на его издание пока не выделены. В 2003 году разработан план 7-го тома, посвященного истории Ухто-Печерского ИТЛ. Начат сбор архивного материала.

Из множества примеров общественных усилий по изучению истории репрессий и увековечению памяти репрессированных заслуживает особого внимания деятельность Международного и Российского общества «Мемориал». Согласно тексту Устава целями Российского «Мемориала» являются преодоление тоталитарных стереотипов и утверждение прав личности в государственной практике и общественной жизни путем целенаправленного воздействия на общественное сознание с целью построения в России демократического правового государства и развитого гражданского общества, восстановление исторической правды и увековечение памяти жертв политических репрессий («Мемориал». Пятая отчетно-перевыборная конференция. Рабочие материалы. Москва, 1998. С. 27–28).

«Мемориал» имеет свои отделения в большинстве субъектов Российской Федерации. Наиболее крупные его подразделения — «Мемориалы» Москвы, Санкт-Петербурга, Перми, Екатеринбурга, Рязани, Воркуты и других городов. В их деятельности тесно переплетаются задачи развития реабилитационного законодательства и восстановления прав репрессированных, борьбы с нарушениями прав человека сегодня, а также изучения истории репрессий, увековечения памяти жертв репрессий. Они — активные участники работы по созданию и популяризации Книг памяти. В Москве на базе НИПЦ «Мемориала» ведется разработка целого ряда исследовательских проектов: «История диссидентства», «Остарбайтеры», «Поляки, репрессированные в СССР», «История ИТЛ СССР (1929–1961)».

«Мемориал» одним из первых поставил вопрос о создании единой электронной Книги памяти. Несколько лет назад началась оцифровка Книг памяти, имеющихся в библиотеке «Мемориала» (выпущено несколько электронных дисков). 6 ноября 2002 года в конференц-зале «Мемориала» (Москва) прошла презентация очередного диска, в который вошли сведения по 640000 персоналиям репрессированных из разных регионов СССР. Подробнее об этой работе расскажет ее руководитель Ян Збигневич Рачинский.

«Мемориал» активно участвует в подготовке Книг памяти репрессированных в Москве и Московской области, разрабатывает и методические требования к ним. На сайтах нескольких Российских «Мемориалов» выставлены базы данных по персоналиям репрессированных с возможностью динамического поиска сведений. Самым развитым с этой точки зрения является сайт НИПЦ «Мемориала» в Москве.

Успехов в решении проблемы увековечения памяти репрессированных добился Музей и общественный центр «Мир, прогресс и права человека» им. А. Сахарова. В рамках программы «Память о бесправии» созданы и продолжают пополняться четыре базы данных. Это ЭБД «Мартиролог расстрелянных в Москве и Московской области в годы массовых репрессий»; «Памятники и памятные знаки жертвам политических репрессий, установленные на территории бывшего СССР»; «Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы»; «Репрессированные художники и искусствоведы». С января 2000 года на сервере музея и общественного центра опубликованы базы данных мартиролога с возможностью динамического поиска сведений, базы данных приложений «Памятники и памятные знаки» и «Воспоминания о ГУЛАГе» в виде статистических страниц, обновляемых по мере необходимости. Подробнее об этой работе расскажет наша гостья — руководитель программы «Память о бесправии» Антонина Ивановна Михайлова.

Мониторинг, проведенный в 2001 году участниками общественного проекта «Возвращенные имена», выявил следующие данные. В России Книги памяти изданы в 54 субъектах из 89. В них (и других изданиях) содержится более 833400 справок о репрессированных. Кроме того, списки репрессированных на электронных и бумажных носителях в России дополнительно содержат данные примерно на 658000 человек. В 37 субъектах федерации списки есть в электронном виде; в 17 субъектах созданы электронные базы данных (ЭБД) с использованием различных систем управления ими; 55 регионов России представлены на сайте Международного «Мемориала»; в 14 субъектах списки выставлены в интернете на собственных сайтах. Всего в пределах России опубликована и собрана информация (в Книгах памяти и списках) более чем о 1491400 репрессированных (на момент издания сборника по мониторингу весной 2002 года).

Последнее десятилетие выявило серьезные проблемы в вопросе увековечения памяти репрессированных в условиях отсутствия единой государственной программы в России и межгосударственных программ в пределах бывшего СССР. Одна из них — кого следует считать жертвами политических репрессий и каким категориям репрессированных уделять первоочередное внимание при составлении Книг памяти. Другая — проблема доступа к информации о репрессированных исследователям и создателям баз данных из общественных организаций. Из этого вытекают проблемы взаимодействия общественных и административных структур в создании Книг памяти, централизации и унификации материалов архивов; создания унифицированной программы формирования баз и банков данных; организации и финансирования работы по созданию единого банка данных в пределах России и других постсоветских государств. В этих условиях в 2000 году оформилась новая общественная программа увековечения памяти репрессированных, немного позднее получившая название «Возвращенные имена».

 

МЕЖДУНАРОДНОЕ ОБЩЕСТВО «МЕМОРИАЛ»

Я. З. Рачинский: Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал» уже не первый год готовит компакт-диски с данными о репрессированных. Мы выпустили два диска, которые были разосланы по множеству адресов.

Один из них — «Сталинские расстрельные списки». Это источник общесоюзного значения, который можно использовать и в просветительских целях, в частности, в работе с молодежью, и для пропаганды нашей деятельности. Воспроизведены все «расстрельные списки», обнаруженные на сегодняшний день в Архиве Президента РФ. Самые ранние относятся к октябрю 1936 года, последний — к апрелю 1950-го, основная масса — к 1937–1938 годам. Здесь представлены имена, вошедшие в списки, подписанные Иосифом Виссарионовичем и некоторыми приближенными, а также результаты поисковой работы редакции Книги памяти.

Второй диск — «Жертвы политического террора в СССР», также просветительский. Он выпущен уже в нескольких изданиях. Первое включало базу данных на более чем 130000 имен из 26 регионов, списки на более чем 210000 имен и несколько разделов сайта Международного общества «Мемориал». В результате рассылки и дальнейших поездок по регионам была получена новая информация о жертвах репрессий из Ингушетии, Карелии и Коми, Краснодарского края, Архангельской, Белгородской, Владимирской, Курганской, Московской, Нижегородской, Омской, Саратовской Свердловской, Тамбовской, Томской и Ярославской областей. Большая часть этой информации помещена на компакт-диск, выпущенный в октябре 2002 года (всего на диске более 640000 имен жертв репрессий из 43 регионов бывшего СССР). Со многими организациями достигнута договоренность об обмене информацией.

Это результаты оцифровки региональных Книг памяти и последующей обработки этих материалов. Они переведены в формат базы данных и снабжены поисковым аппаратом по нескольким полям: фамилия, имя, отчество, год и место рождения, национальность и др. На этом диске также представлена библиография Книг памяти, памятники и памятные знаки, справочник и карта ГУЛАГа, воспоминания бывших заключенных, описание структуры ВЧК — ОГПУ — НКВД — МГБ — КГБ и биографии 570 высших руководящих работников НКВД.

Кроме того, здесь есть материалы, которые могут быть использованы методически. Например, книга П. М. Поляна об одном из видов репрессий — «раскулачивании», принудительном труде, депортации. В приложении приведен список нормативных актов, на основании которых проводилась депортация, насчитывающий более 200 позиций.

Международный «Мемориал» налаживает взаимодействие с Комиссией по реабилитации при Президенте РФ. Один из результатов обсуждения разных направлений сотрудничества: вопрос о Книгах памяти включен отдельным пунктом в отчетность региональных комиссий, что будет содействовать активизации работы в этом направлении.

Составлены списки адресов организаций, связанных с проблемами реабилитации и увековечения памяти жертв политических репрессий. Адреса комиссий по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий, управлений ФСБ и информационных центров УВД, прокуратур, областных архивов в каждом субъекте РФ сведены воедино, изданы отдельной брошюрой и представлены на сайте Международного общества «Мемориал».

Всем перечисленным организациям, а также крупнейшим библиотекам в каждом регионе (всего более 500 адресов) высланы наши компакт-диски «Жертвы политического террора в СССР» и «Сталинские расстрельные списки». Рассылка охватывала также отделения «Мемориала» и организации бывших узников, с которыми удалось установить контакты. Это позволило наладить сотрудничество со многими из этих организаций, обеспечило регионы актуальной информацией о состоянии дел с изданием Книг памяти в разных частях бывшего СССР.

Особое внимание «Мемориал» уделяет работе со студентами и школьниками. Четвертый год проводится исторический конкурс для старшеклассников. Мы не ставим официально задачу, чтобы они занимались репрессиями, они занимаются историей ХХ века. А Хх век в России, понятно, каков был, поэтому очень много работ о репрессиях. На четвертый конкурс пришло 2963 работы из всех уголков России. Из этих школьников вырастают энтузиасты, которые продолжат работу над Книгами памяти.

 

МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР им. А. САХАРОВА

А. И. Михайлова: Хочу поблагодарить координаторов проекта, Виктора Михайловича Кириллова и Анатолия Яковлевича Разумова, которые пригласили наш Музей на это рабочее совещание, хотя мы и не являемся участниками проекта «Возвращенные имена». Должна сказать, что познакомиться с работой по проекту можно было только таким образом: приехать, увидеть всех вас, познакомиться за эти три дня с огромным массивом информации, которую каждый из участников совещания выносил на обсуждение. И задача поставлена вами, конечно, гигантская. Проект «Возвращенные имена» — это электронная книга, на создание которой необходимо не одно десятилетие. Но мне кажется, что вам удалось уже сделать самое главное: во-первых, собрать всех, кто в регионах занимается увековечением памяти жертв политических репрессий, и, во-вторых, объединить их. При нашей разобщенности — это уже огромный шаг вперед. К сожалению, мы даже в Москве иногда не можем договориться о сотрудничестве между несколькими организациями, которые занимаются проблемами увековечения памяти, и объединить усилия в этом направлении. Поэтому то, что вам удалось объединить различные регионы, просто здорово. Важно, что вначале разработана общая методика и программное обеспечение работы по проекту в целом и есть возможность все время дополнять и вносить во все это изменения.

В нашем Музее и общественном центре (фактически с его открытия в 1996 году) существует программа, которая называется «Память о бесправии». Задача этой программы — содействие сохранению исторической памяти о десятках миллионов жертв политических репрессий и преступлениях советского режима. Программа включает пять проектов.

Первый проект — «Мартиролог расстрелянных в Москве и Московской области в годы массовых репрессий». В настоящий момент эта база данных содержит биографические справки с фотографиями из следственных дел 24000 расстрелянных граждан (но не во всех следственных делах есть фотографии). Сведения о расстрелянных гражданах есть не только в общедоступной базе данных, но и представлены в экспозиции музея («Путь через ГУЛАГ») на постоянно работающих мониторах. Когда мы взялись за создание базы данных по материалам, переданным нам Общественной группой по увековечению памяти жертв политических репрессий под руководством М. Б. Миндлина, еще не было Книг памяти жертв политических репрессий по Москве и Московской области. Мне хотелось бы поделиться опытом осуществления нашего проекта, и я буду рада, если это сможет пригодиться в проекте «Возвращенные имена». С самого начала, когда было создано программное обеспечение нашей базы данных и началось внесение в нее буквально первых данных, мы поняли, что люди, которые приходят к нам, хотят иметь на память для семейного архива что-то наглядное, с фотографией. Поэтому вместе с дизайнером была придумана форма распечатки базы данных, содержащая важные сведения о человеке из следственного дела. У нас предусмотрено два варианта странички мартиролога: с фотографией из следственного дела и без нее. На тот момент это было востребовано, поток обратившихся к нам людей был очень большой. И все приходящие просили именно такую распечатку: для себя, для своей сестры или брата, для своих детей.

 

 

Второй проект, который тоже содействует сохранению памяти о жертвах репрессий — это «Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы». На сегодняшний день мы собрали сведения о более чем тысяче авторов воспоминаний. Сделали биобиблиографические справки на каждого автора. Старались найти фотографии автора до ареста и во время написания мемуаров. Составили электронную библиотеку воспоминаний, отсканировав эти книги. Недостающие данные запрашивали в архивах. Фактически собраны данные о различных категориях репрессированных. Так что это тоже шаг к сохранению памяти о нашем недавнем прошлом. Я хочу обратиться к вам с просьбой. Наверняка в ваших регионах опубликованы интересные воспоминания репрессированных людей, о которых мы не знаем, так как они выходили ограниченным тиражом только в вашем регионе. Напишите, пожалуйста, нам о них или, если можете, пришлите книгу. Мы гарантируем сохранность и возврат книг и фотографий авторов.

Наш третий проект — «Памятники и памятные знаки жертвам политических репрессий, установленные на территории бывшего СССР» — насчитывает более 500 памятников и памятных знаков в бывших союзных республиках и регионах России. Осенью 2003 года мы собираемся выпустить компакт-диск, который сохранит название программы «Память о бесправии», в который войдут воспоминания о ГУЛАГе, сведения об авторах воспоминаний с их фотографиями, а также фотографии и сведения о памятниках жертвам репрессий.

Четвертый проект музея — «Репрессированные художники и искусствоведы»; как и все другие, он стоит на нашем сайте.

И еще один важный проект, о котором мне хотелось бы сказать, — это ежегодный семинар для учителей «История политических репрессий и сопротивления несвободе в СССР» и издание с использованием материалов этого семинара книги под таким же названием в 2002 году. Книга написана известными российскими историками и содержит комплексный анализ форм, методов и причин репрессивной политики советского режима. Кроме того, музей проводит первый межрегиональный конкурс учителей на лучший урок по теме: «История политических репрессий и сопротивление несвободе в СССР». Итоги конкурса объявлены на конференции в музее в конце мая 2003 года.

Еще раз хочу отметить, масштабы проекта «Возвращенные имена» просто гигантские, учитывая размах репрессий в нашей стране. Но я надеюсь, что все-таки нам всем вместе удастся осуществить его за более короткий период, чем тот, в течение которого существовала репрессивная машина нашего государства.

 

В. М. Кириллов: Спасибо, Антонина Ивановна. На этом мы завершили обзор российских программ и теперь просим уважаемых гостей рассказать о том, как эта работа организована в их странах. Слово директору Белорусского научно-исследовательского центра электронной документации Вячеславу Леонидовичу Носевичу.

 

БЕЛАРУСЬ (г. Минск)

В. Л. Носевич: Ситуация в Беларуси своеобразна. Тут говорили про контрасты Новосибирска, но, пожалуй, такие контрасты, как у нас, найти трудно. И с точки зрения сути нашей работы, и в плане ее организации.

С одной стороны, есть государственная программа. После получения независимости Беларуси работа по реабилитации жертв политических репрессий была вынесена на государственный уровень, и прокуратура, в том числе военная, реабилитировала более 220000 человек. С другой стороны, программа выполняется сугубо официально, особого общественного резонанса не имеет, и сейчас государственные органы считают, что реабилитация завершена.

На самом деле это, конечно, не так. Но шансы на то, что те категории, которые не реабилитированы к настоящему времени, когда-нибудь будут реабилитированы, минимальны. Общественного контроля над тем, как выполняется закон о реабилитации, пересмотрены ли все дела репрессированных, подпадающих под действие этого закона, нет; сам закон о реабилитации пересматривать никто не собирается, и инициировать расширение сферы его действия некому.

Поэтому наша задача — не собирать и систематизировать информацию о разных категориях репрессированных и исследовать историю репрессий, а освоить тот массив данных о реабилитированных, который уже есть. Расскажу, что для этого делается.

С первой половины 90-х годов эти сведения тотально в масштабах всей республики по единой схеме обрабатывались в виде картотеки. И все бумажные карточки, заполненные в разных областях Беларуси, сконцентрированы в одном месте — в Национальном архиве. Вероятность того, что эти данные будут утрачены, минимальная. Хотя все возможно в этом мире, недавно мы видели в теленовостях горящую библиотеку в Багдаде. Тем не менее обеспечение сохранности этих материалов в бумажном виде, увековечение памяти по этой категории репрессированных на сегодняшний день решено, рискну дать такую оценку.

Теперь о создании по этим данным информационного общедоступного ресурса в электронном виде. Тогда же, в первой половине 90-х годов, Главное архивное управление организовало электронную обработку этих данных. Примерно так же, как это прозвучало, например, в сообщении коллеги из Барнаула. Этим занимается наша организация — Белорусский научно-исследовательский центр электронной документации. На сегодняшний день из существующих примерно 220000 карточек около 70000–75000 введено в базу данных, то есть примерно третья часть всей информации существует и в электронном варианте. Введены Минск и Минская область, частично Могилевская и другие, некоторые области еще не вводились.

В Беларуси есть своя Книга памяти, но это несколько иное издание, чем в России. У нас на уровне районов издаются историко-документальные хроники. Причем от древности, от археологических памятников, до современности, по каждому району отдельно, в масштабах республики — это 120 районов, и отдельно города. Для тех районов, которые обратились в архивы и сотрудничали с нами, готовились соответствующие выборки, — естественно, если материалы о репрессированных в этих районах уже были введены в базу данных. Эти сведения они отразили в своих изданиях. Но так сделали далеко не все. В Книгах памяти по областям, не обратившимся к нам или с еще не введенными данными, есть только информация, собранная на местном уровне, преимущественно по воспоминаниям. По моему опыту сопоставления такой информации с базой данных учет на местном уровне составляет где-то до 10 %. Но даже в тех изданиях, для которых сделаны выборки из базы данных, материалы о репрессированных занимают небольшое место по сравнению с участниками гражданской войны, с погибшими в годы Отечественной войны, с воинами-афганцами и т. д. Не говоря уже о том, что не во всех книгах вообще есть сведения о репрессиях. Например, в серии «Память» этот сюжет отсутствовал. Систематизированную же Книгу памяти, с алфавитным перечнем погибших, издали только по Афганистану.

Существуют и общественные организации, занимающиеся этой темой, в частности, «Архив новейшей истории». Но их возможности по сравнению с государственными организациями предельно ограничены, потому что политическая ситуация в Беларуси сильно отличается от российской. Я не знаю, что будет, если мы объединимся в единое государство. Возможно, подравняемся и по этому показателю, но, боюсь, что не в российскую сторону. Потому что, по-моему, именно это и является одним из мотивов объединения — движение вспять.

Ситуация в Беларуси сложилась сугубо прагматическая. Две-три недели назад было совещание по вопросам идеологии. Не знаю, насколько оно отражалось в российских средствах массовой информации, но это было достаточно впечатляюще: ставился вопрос о введении должностей освобожденных политработников во всех государственных и негосударственных организациях штатной численностью более 250 человек. Что такое государственная идеология? Подход абсолютно прагматический: то, что способствует сохранению нынешней политической власти, приветствуется; то, что прямым или косвенным образом может угрожать, содействовать активности оппозиции, подавляется. Вот и все. А поскольку деятельность немногочисленных общественных организаций, в том числе и нашего «Мемориала», который в Беларуси называется «Мартирологом», и «Архива новейшей истории», имеет отношение именно к оппозиции, — то, чем они занимаются, подпадает под идеологию, о которой вслух говорить не принято. В данном случае не важны репрессии сами по себе, их факт всеми признается и вопрос о них считается давно решенным. Но то, что на этом сделали политическую карьеру вожди современной оппозиции, — этот факт определяет государственное отношение к данной теме безотносительно ее содержания. И, соответственно, ни реальные исследования о массовых политических репрессиях, ни независимые публикации появиться не могут. Вот так обстоит дело сегодня и будет обстоять в ближайшем будущем, к сожалению.

У нас невозможно проводить эту работу по иностранным грантам. Как вы знаете, фонд Сороса был с треском выгнан из Беларуси, фонд Форда вообще с нами не работает, и так далее. Финансирование через заграничные гранты идет по тем же каналам, что и финансирование прямых политических акций оппозиции. Поэтому соответствующее отношение к этим финансовым поступлениям и у государственных структур, и у спецслужб.

Расскажу о своей работе, потому что аналога нашему Центру электронной документации в России нет. В структуре архивной службы существует научно-исследовательское подразделение, которое обеспечивает государственное хранение информации, созданной сразу в электронном виде, и ведет все методические работы, связанные с долгосрочной сохранностью этой информации. В том числе все проблемы конвертации данных в программно-независимых форматах и т. д. Это первая такая организация на территории постсоветского пространства восточной Европы, первая и пока единственная. В Москве такой электронный архив создается сейчас, а наша организация начала действовать в 1998 году, и в настоящее время в рамках архивной отрасли курирует все работы, связанные с информатизацией или с базами данных.

Первоначально базы данных репрессированных заполнялись в областных архивах, но делалось это на устаревшем программном обеспечении. Затем все имеющиеся базы были переданы нашему Центру — около 60000 записей. Мы конвертировали их в Access и за последующие годы сами ввели еще около 10000. Как вы понимаете, при таких темпах обработки информации работы еще на годы, возможно, лет на 10–15.

Использование этой базы по разовым запросам, в особенности самих репрессированных и их родственников, вполне возможно и желательно. Но использование всего информационного массива в нынешней политической ситуации невозможно. Ян Збигневич обращался к руководству нашего архивного комитета с тем, чтобы на компакт-диске международного «Мемориала» поместить информацию Беларуси; ему не дали. Насколько я знаю подоплеку этого дела, и никому не дадут. Это интерпретируется как право на тайну личной жизни, нет даже каких-то политических секретов, но — «тайна личной жизни». Возможно, в этом что-то есть, потому что если рассекретить следственные дела, обеспечить к ним доступ всех желающих, то возможны инциденты. Насколько я представляю, подобного рода следственное дело — это главным образом доносы и свидетельские показания. И вполне допускаю, что одна из причин такой закрытости в том, что сами принимающие ныне решения или их ближайшие родственники могли иметь отношение к этим доносам и обвинительным свидетельским показаниям. Поэтому 75-летний срок давности на эти дела, а соответственно — и на весь информационный массив в целом, будет действовать.

Это объективная реальность, потому что в Беларуси такого, как, например, в Литве, отделения данного пласта истории в общественном сознании не произошло. Наоборот, современная идеология строится на присущей массовому сознанию ностальгии по тому лучшему, что было в советские времена. А оно действительно было, не станем это отрицать. И поэтому тема политических репрессий в СССР сегодня в Беларуси ни по официальным идеологическим установкам, ни на уровне массового сознания не актуальна.

Какие-то контакты, работы по целевым проектам под конкретное финансирование вполне возможны, в том числе и на государственном уровне. Но чтобы все сделанное сразу выставить в интернет — это невозможно. В интернете у нас сейчас по этой теме ничего нет; персоналии репрессированных, насколько я знаю, и не планируются к выставлению по тем же причинам, о которых я говорил выше. Мы поддерживаем сайт архива Беларуси, там есть вся информация о наших архивах, но материалов по репрессированным нет. Мы заинтересованы в сотрудничестве с вами, потому что у нас хранятся только первичные, арестные и следственные материалы, но нет того, что относится к дальнейшей судьбе репрессированных, то есть ни мест заключений и ссылок, ни мест захоронений, кроме расстрелов, которые производились в Беларуси. В этом плане наш информационный массив тесно смыкается с российским, так как практически все арестованные и высланные, которые проходят по белорусским документам, проходят и по материалам пересылок, лагерей и захоронений на территории России. Поэтому имеющиеся у вас данные по уроженцам и жителям Беларуси нас интересуют, объединять их с нашими данными было бы очень полезно, но выставлять их в интернете мы официально не имеем права.

Поделюсь своим общим наблюдением относительно того, как мне представляется ситуация в России.

У меня десятилетний опыт работы по долгосрочной сохранности информационных ресурсов, в том числе пять лет я руковожу Центром. У архивистов сформировался такой подход: проблема долгосрочной сохранности информации должна решаться на стадии проектирования тех систем, в которые эти ресурсы будут обращаться. Дальнейшие запоздалые меры всегда чреваты потерями. Поскольку у вас на стадии проектирования такой системы для банка данных «Возвращенные имена» эта задача решена не была, априори ситуация под угрозой. То есть рано или поздно вся информация, которая вами героически вводится, — если не вся тотально, то частично, но именно как единое взаимосвязанное целое — может быть утрачена.

В России в отличие от Беларуси нет пока службы, которая занималась бы государственным долгосрочным хранением информационных ресурсов. Пока это все завязано на конкретных людей, причем из совершенно разных структур. Это и общественные, и коммерческие, и государственные структуры, где-то — архивные, но в большинстве своем не архивные. Единой системы нет. Прекращается финансирование — и все распадается. Дальше — кто-то сохранил, а кто-то потерял. Централизованного массива информации нет. Если его удастся создать, то кто его будет десятилетиями поддерживать, если не будет целенаправленного государственного финансирования? Как один из вариантов — репликация этого ресурса, то есть каждый крупный центр получает у себя эту копию и дальше ее поддерживает. Здесь ситуация мне представляется такой же, как, вероятно, ситуация с русскими летописями. Есть первичный свод, а дальше он разветвляется, дробится. У вас может получиться так же, и синхронизация всех ресурсов будет очень сложной проблемой.

Как одно из возможных решений готов предложить следующее. Учитывая то, что на сегодняшний день такого общероссийского центра нет, может быть, есть смысл сделать реплику и передать ее на хранение в наш Центр. Мы сформируем отдельный фонд, и это будет уже архивная единица хранения, и отношение к ней будет такое же, как к обычному архивному документу в интернете. Предлагаю это на ваше усмотрение. Естественно, права доступа и использования могут быть оговорены, есть широкий спектр возможностей. Это может быть и депозитарное, и постоянное хранение.

Как только в России появятся на уровне Росархива аналогичные организации, которые будут хранить информационные ресурсы, а я думаю — это вопрос нескольких лет, обязательно надо будет передать копии того, что у вас есть, в архив. И вот в процессе передачи в архив вы поймете, сколько у вас недоработок в части программно-независимого хранения. То, что на сегодняшний момент сделано, не идет, программы поменялись, Windows нет, появилась какая-то новая операционная система, и она ни на чем не запускается, новое поколение компьютеров и так далее. На стадии передачи в архив это все всплывает. А должна эта проблема решаться, повторюсь, на стадии проектирования системы; если это не сделано, то хотя бы на стадии передачи в архив. Причем передавать в архив нужно не после выхода из эксплуатации, а уже в процессе эксплуатации: сделать архивную копию, а дальше ежегодно или с какой-то определенной периодичностью ее пополнять. Если этого не сделать, то часть информации, к сожалению, неизбежно будет утеряна. Опыт такой есть. Вот об этом я призываю задуматься.

 

А. А. Бабий: Мы обсуждали эти вопросы, и во многом вы правы. Но ситуация не настолько угрожающая. Не думаю, что реляционная модель, на которой строится наша программа, когда-нибудь устареет в принципе, ведь это объективное свойство данных, а не особенности реализации. Так же и язык SQL, который здравствует уже тридцать лет, переходя с машины на машину, поскольку он является реализацией математической теории, а не свойством той или иной компьютерной системы.

Опасность может представлять ситуация, когда пройдет настолько много времени, что носитель в принципе негде будет прочитать (например, если у кого-то сохранилась лента для магнитофона «Минск-22», то на чем ее прочитать?). Поэтому понадобится пошаговая модернизация нашего банка данных одновременно со сменой поколений компьютеров. А вот для этого нужны государственные электронные архивы, и надеюсь, что они будут созданы.

 

В. И. Хвостенко: Вячеслав Леонидович верно поставил вопрос: теме устойчивости во времени мы не уделяли достаточно внимания. В оправдание скажу, что незаметно произошла подмена задач. Не было перед нами задачи создать «вечное» хранилище информации в более или менее конечном виде. Была задача доказать принципиальную осуществимость этого и инициировать решение проблемы на государственном уровне.

Мы проверили некоторую программно-техническую концепцию и убедились в ее принципиальной правильности. Мы использовали доступную нам современную технологию, самые распространенные платформы, самые стандартные программные средства и форматы. На них базируется значительная часть информационной сферы всего человечества. Тривиального просчета с нашей стороны нет. Переносимость «во времени» — на новые носители, платформы, среды, форматы, компьютеры — почти гарантирована. Другое дело, что должна быть устойчивая во времени структура, которая этим будет заниматься. А у нас не то что государственной поддержки — нет даже собственной организации, которая была бы законным владельцем единого банка данных. Это усложняет сохранение нашей работы. И спасибо нашему гостю за то, что он своевременно поднял эту тему. Если Россия не развернется, наша обязанность — искать средства на стороне. Но здесь кроме технического присутствует и политический момент.

Резюмирую: вы правы, опасность есть, но есть надежда (и основания для надежды) эту опасность победить.

 

В. М. Кириллов: Спасибо, уважаемые коллеги. Высказанные вами соображения очень важны, потому что мы поставили перед собой сверхсложную задачу и должны одновременно действовать в нескольких направлениях: исследовательском, методическом, организационном, информационном и общественном. Принятие государственных и межгосударственной программы — обязательное условие создания и полноценного функционирования единого электронного банка данных, и мы будем инициировать принятие таких программ. Но еще многое нужно сделать самим. И тем более нам будет полезен опыт белорусских коллег, на сотрудничество с которыми я надеюсь, несмотря на все сложности политической обстановки.

Следующий в нашем обзоре Казахстан. Там в отличие от России существует государственная программа увековечения памяти репрессированных, и рассказать об этом должна была кандидат исторических наук, научный сотрудник Национальной академии наук Казахстана С. Жакишева. Но Сауле Аукеновна приехать не смогла, так как в эти дни руководит национальным конкурсом работ школьников, который проводит Институт истории Академии наук. Поэтому я представлю краткую информацию по Казахстану.

 

КАЗАХСТАН (г. Алматы)

Со второй половины 90-х годов в Казахстане издается мемориальная серия Книг скорби (казахстанский вариант Книг памяти жертв политических репрессий). Первые тома вышли или подготовлены практически во всех 14 областях страны.

По официальным данным, в Казахстане за 1921–1953 годы репрессированы и погибли 2100000 человек, через лагеря прошли более 1000000. На 2002 год реабилитированы 305000 человек, из них осужденных по 58-й статье 118000, остальные — спецпоселенцы. Опубликованы в Книгах скорби данные более чем о 41000 человек.

В основном сбор информации о репрессированных и оказание им помощи в реабилитации осуществляет и координирует Казахстанское добровольное историко-просветительское общество «Адилет» и его областные филиалы. По инициативе общества активизировалась эта деятельность и на правительственном уровне. Выпуск отдельных книг был связан с мероприятиями, проводимыми в год межнационального согласия и памяти жертв политических репрессий. Выпуск Книг скорби, изданных в течение последних трех лет, осуществлен после встречи членов правления общества «Адилет» с Президентом Казахстана Н. Назарбаевым.

Комиссия по реабилитации жертв политических репрессий в Казахстане прекратила свою работу, однако одним из обнадеживающих факторов в создании Книг скорби в республике являются решения, принимаемые на государственном уровне. В 2000 году руководитель администрации Президента С. Калмурзаев и заведующий общественно-политическим отделом Е. Ертысбаев утвердили план мероприятий на 2001–2002 годы по реализации предложений, одобренных Президентом Казахстана Н. Назарбаевым на встрече с представителями «Адилета». Одним из пунктов в нем было издание «Книг скорби» (расстрельных списков) по Акмолинской, Северо-Казахстанской, Восточно-Казахстанской, Южно-Казахстанской, Западно-Казахстанской, Кзылординской и Костанайской областям, а также книги воспоминаний жертв репрессий.

Однако техническое обеспечение этой работы недостаточное. Уровень информатизации и компьютеризации в областных центрах «Адилета» крайне низкий. В основном работа ведется с карточками и альбомными списками. В период подготовки Книг скорби в отдельных областях набраны электронные списки расстрелянных по политическим мотивам. Базы данных отсутствуют, возможности обнародования сведений о репрессированных для широкого круга населения нет.

В республиканском обществе «Адилет» есть маломощный компьютер, используемый в основном при составлении и редактировании документации, нет возможности работы в интернете и с электронной почтой, поэтому создаваемый электронный банк данных (СУБД FoxPro) размещен в Институте истории АН Республики Казахстан. Всего в банке данных на лето 2003 года более 109000 персоналий.

Руководитель работ по созданию банка данных — кандидат исторических наук Сауле Жакишева. Она приняла участие в первой конференции по созданию Единого электронного банка данных репрессированных СССР в 2000 году и взяла на себя функции координатора проекта «Возвращенные имена» по Казахстану. Весной — летом 2001 года она совместно с членами «Адилета» провела мониторинг состояния работы по подготовке и изданию Книг скорби. Результаты мониторинга представлены в нашем сборнике, изданном в 2002 году.

А теперь мысленно переместимся с юга на Северо-Запад и познакомимся с нашим гостем из Вильнюса. О работе исследовательского Центра геноцида и резистенции жителей Литвы расскажет старший специалист Центра Эвалдас Гелумбаускас.

 

ЛИТВА (г. Вильнюс)

Э. Гелумбаускас: Уважаемые коллеги! Наша организация — Lietuvos Gyventoju Genocido ir Rezistencijos Tyrimo Centras (Genocide and Resistance Research Center of Lithuania) создана в 1997 году по решению Сейма Литовской Республики (1997.06.05, Nr. VII–238) для выполнения государственной комплексной программы по изучению истории репрессий, совершавшихся в Литве в годы советского оккупационного режима. Руководитель Центра — генеральный директор Далия Куодите (Dalia Kuodyte).

Я работаю в мемориальном отделе (у нас он называется департаментом), задача которого — сбор и систематизация данных о местах заключения, ссылки, массовых расстрелов жителей Литвы. Составлением именных списков репрессированных занимается архивный (именной) отдел нашего Центра, руководитель — Бируте Бураускайте. К сожалению, она не смогла приехать в Нижний Тагил, но поручила мне представить ее сообщение об архивной работе, подготовке мемориальных книг и электронной базы данных.

Работы по составлению именных списков репрессированных жителей Литвы начались в 1988 году со времен Саюдиса (литовского Народного фронта). Первые списки были составлены в результате работы комиссии Саюдиса по расследованию сталинских преступлений. C 1993 года этой работой занялся Центр исследования репрессий в Литве. Была разработана государственная программа, по которой планировалось составить и опубликовать именные списки литовцев, пострадавших от репрессий в период советской оккупации. По предварительным данным это около 300000 фамилий, которые составят не менее 10 томов серии «Геноцид жителей Литвы». В 1992 году вышел первый том этой серии, в нем представлены 28000 человек, репрессированных в 1939–1941 годах.

Но эти данные оказались неполными. После того как были открыты фонды бывшего архива КГБ и на его основе создан Особый архив Литвы, появилась возможность сбора дополнительной информации о репрессиях, добавились новые данные о наших согражданах, пострадавших в годы советской оккупации. Поэтому в 1999 году первый том серии — «Геноцид жителей Литвы в 1939–1941 годах» был переиздан, дополнительно в него вошли данные о 2400 репрессированных.

В 1997 году Центр исследования репрессий в Литве был соединен с исследовательским Центром геноцида и резистенции жителей Литвы, в составе которого продолжил работу по составлению именных списков. В 1999 году подготовлена и опубликована первая книга 2-го тома — «Геноцид жителей Литвы в 1944–1947 годах», в которой представлены сведения о 27000 репрессированных по фамилиям от «А» до «Й». И уже в 2002 году вышла вторая книга 2-го тома с данными на 33500 человек по фамилиям от «К» до «С».

В архивном (именном) отделе нашего Центра также ведутся работы по составлению электронной базы данных репрессированных (СУБД FoxPro). Основными источниками, так же как и для составления именных списков, являются документы, хранящиеся в Особом архиве Литвы. Это архивно-следственные дела (Фонд K-1, оп. 58, 94052 единицы хранения), 107 различных картотек репрессированных (809155 учетных карточек за 1944–1991 годы), фильтрационные дела (Фонд K-1, оп. 59, 32568 единиц хранения). А также 44123 учетных дела, хранящиеся в архиве бывшего МВД, на жителей Литвы, сосланных в отдаленные местности СССР и списки людей, заключенных в лагеря без суда и вынесения приговора.

К 2003 году электронная база данных включала 280000 персоналий, но пока это предварительные данные, они проверяются, уточняются и дополняются сотрудниками Центра и поэтому еще не готовы для широкого использования. После завершения проверочных работ электронный банк данных жителей Литвы, пострадавших от репрессий в период советской оккупации, будет открыт как для исследователей, так и для всех интересующихся историей нашей страны.

Создание открытой и доступной широкому кругу людей информационной системы по истории репрессий советского периода — одна из приоритетных задач нашего Центра. Поэтому я искренне надеюсь, что наше участие в этом совещании наилучшим образом повлияет на работу по созданию единого электронного банка данных жертв политических репрессий бывшего СССР.

 

В. М. Кириллов: Благодарю Эвалдаса и полностью разделяю его надежду на сотрудничество. В Литве гораздо радикальнее, чем в России и, как мы слышали, в Беларуси, решена проблема рассекречивания архивных источников, в том числе по истории репрессий. А типологически эти источники близки. Поэтому ваш опыт работы для всех нас интересен и полезен. Далее информация по Узбекистану, ее представит Ян Збигневич Рачинский.

 

УЗБЕКИСТАН

Я. З. Рачинский: В мае 2003 года я был в командировке в Ташкенте, провел ряд встреч, передал книги и компакт-диски Международного общества «Мемориал», представил информацию о проекте «Возвращенные имена», в том числе издания по проекту.

В Узбекистане до сих пор нет закона о реабилитации, поэтому органы Совета национальной безопасности (где хранятся архивно-следственные дела) и прокуратуры не ведут целенаправленную работу по реабилитации, отвечают лишь на запросы. Вероятно, этим же объясняется и отсутствие до сих пор Книги памяти, и объявление Дня памяти только в 1999 году. Тем не менее, на основании следственных дел составлено около 20000 справок на реабилитированных граждан.

Материалы на спецпоселенцев и фонды спецкомендатур сосредоточены в архиве МВД, туда же переданы все материалы из госархивов. Возможность работы с этими фондами в Информационном центре МВД для исследователей есть.

В Центральном государственном архиве, комитете по делам архивов и областных госархивах, как мне было официально сказано, материалов, непосредственно связанных с историей репрессий нет (если не считать фонда Главлита). В начале 90-х годов в фондах областных архивов была начата работа по выявлению материалов о репрессиях, но поскольку закон о реабилитации так и не появился, доведена до конца не была.

Распоряжением правительства Узбекистана при Академии наук созданы Фонд «Шахидлар хотираси» (Памяти жертв репрессий) и Музей истории репрессий. Председатель — доктор филологических наук, профессор Н. Ф. Каримов. Хотя музей открыт, но фактически это выставка, так как все помещения, предназначенные для научно-исследовательской работы и запасников, до сих пор не отделаны и не могут эксплуатироваться; из двух первоначально предусмотренных компьютеров на сегодня имеется один.

Экспозиция музея состоит из 7 разделов: первый посвящен присоединению Узбекистана к России и репрессиям периода самодержавия, четыре — репрессиям советского периода, заметное место в них уделено спецпоселенцам (в том числе крымским татарам), отдельный раздел посвящен «хлопковому делу» (с акцентом на колониальную политику Москвы), последний — работе по увековечению памяти жертв репрессий. Фонд располагает информацией примерно о 20000 репрессированных по политическим статьям; эти сведения на русском и узбекском языках введены в компьютер, но еще не отредактированы.

В 2000 году открыт памятник жертвам репрессий — неподалеку от мест захоронений расстрелянных, сами места захоронений застроены в 1960–70-е годы, одно телебашней, другое жилым массивом. Обнаруженные при строительстве этих объектов останки перезахоронены на близлежащем городском кладбище Окил-Ота, в 2001 году при входе на кладбище установлена памятная плита.

Следует также отметить существование станций метро, названных в честь репрессированных писателей, наличие рекламы Музея истории репрессий в центре города, издание литературы по теме.

Институтом истории Академии наук Узбекистана выпущен ряд специальных изданий, несколько сотрудников защитились (или готовятся к защите) по темам, связанным с историей репрессий.

Заинтересованность в сотрудничестве проявила декан исторического факультета Ташкентского государственного университета З. Р. Ишанходжаева, которая также занимается историей репрессий.

 

В. М. Кириллов: И в завершение нашего международного обзора — Украина. Прошу Лидию Всеволодовну, совмещающую разные дела и функции, рассказать об украинских программах. Все мы давно знакомы, но, соблюдая порядок, установленный на нашем круглом столе, представляю Л. В. Ковальчук, кандидата филологических наук, доцента Одесского национального университета, директора Одесского академического центра, председателя областной редколлегии «Реабилитированные историей».

 

УКРАИНА (г. Одесса)

Л. В. Ковальчук: В отличие от коллег из Минска и Вильнюса я не имею официальных полномочий представлять украинские государственные программы по увековечению памяти репрессированных. Готовя это совещание, мы направили официальные приглашения в Главную редколлегию научно-документальной серии книг «Реабилитированные историей» (украинский вариант Книги памяти) и в Межведомственную комиссию по увековечению памяти жертв войны и политических репрессий. Однако официальные представители этих программ приехать не смогли. Но так как моя организация — Одесский академический центр участвует в обеих программах, позволю себе представить нашему уважаемому собранию информацию по Украине.

В феврале — июне 2001 года я в качестве координатора проекта «Возвращенные имена» вместе с коллегами по Академцентру провела мониторинг по составлению списков репрессированных во всех регионах Украины — 24 областях, Автономной Республике Крым и двух городах республиканского подчинения — Киеве и Севастополе. Итоги мониторинга представлены в сборнике по проекту, изданном в 2002 году. Повторю и дополню некоторые общие положения.

Процесс изучения истории репрессий советского периода и сбор данных о репрессированных имеет ряд сходных черт во всех регионах Украины. Первоначально, в конце 80-х — начале 90-х годов, эта работа велась местными обществами «Мемориал» преимущественно на основании воспоминаний репрессированных и членов их семей. После принятия Закона Украины «О реабилитации жертв незаконных политических репрессий» от 17 апреля 1991 года по инициативе Института истории НАН Украины были приняты постановления Президиума Верховного Совета Украины от 6 апреля 1992 года № 2256-XII и Кабинета Министров Украины от 11 сентября 1992 года № 530 «О подготовке и выпуске серии книг «Реабилитированные историей». Возглавил Главную редколлегию научно-документальной серии академик НАН Украины П. Т. Тронько.

Для унификации работы по областям были разработаны методические указания по подготовке материалов к изданию и подробная типовая анкета (учетная карточка) репрессированного. Во всех областях Украины были созданы местные исследовательские центры (редакционно-издательские или научно-редакционные группы при областных редколлегиях «Реабилитированные историей», большинство — в статусе самостоятельного юридического лица). Эти группы возглавляют историки, краеведы, журналисты, писатели. Состав групп — 5–10 человек (в основном профессиональные историки, филологи, политологи, журналисты). Работа финансируется из средств областных бюджетов, но начиная с 2001 года в ряде областей финансирование приостановлено либо сокращено. Некоторые рабочие группы книг «Реабилитированные историей» объединены с рабочими группами «Книги памяти» (у нас так называется издание по увековечению памяти советских воинов, погибших в годы Великой Отечественной войны) и «Книги скорби» (аналогичное издание о погибших в годы войны мирных гражданах).

Основными источниками исследований являются архивно-следственные дела, хранящиеся в областных управлениях СБУ и частично переданные в государственные архивы, фонды областных государственных архивов, и в исключительных случаях — картотеки УВД.

Объем собранных материалов в разных областях Украины различен, но по предварительным подсчетам в рамках программы «Реабилитированные историей» установлены данные на более чем 900000 репрессированных. Они оформлены в виде типовых учетных карточек, заполненных преимущественно на украинском языке. Часть карточек введена в базы данных или набрана в текстовые файлы (всего более 210000).

С 2002 года Главная редколлегия активизировала работу по завершению и подготовке к изданию первых областных томов серии. В июне 2003 года проведено расширенное заседание редколлегии, на котором обсуждались материалы Житомирского и Сумского томов, а также общие проблемы всех редколлегий. Одна из главных — отсутствие доступа к нормативным документам, приказам, распоряжениям советских спецслужб, осуществлявших процесс государственного террора, отчетным документам областных управлений о выполнении указаний о массовых репрессиях, а также аналитическим материалам. В связи с этим Главная редколлегия постановила: «Просить руководство Службы безопасности Украины и Министерства внутренних дел Украины решить вопрос о предоставлении для использования при подготовке томов «Реабилитированные историей» архивных аналитических и статистических документов советских органов госбезопасности и милиции о репрессиях против граждан СССР и других государств, докладные записки, отчеты о выполнении приказов, инструкций, директив и указаний центральных союзных и республиканских органов».

Так как в заседании редколлегии приняли участие представители этих силовых структур, то хочется надеяться на положительные изменения в этом вопросе. Хотя, полагаю, многое будет еще зависеть от настойчивости Главной редколлегии. Но без таких материалов никакой даже предварительный анализ закономерностей советской репрессивной политики провести невозможно ни на общегосударственном, ни на региональном уровнях. А каждый областной том серии должен начинаться солидной и основательной вступительной статьей, исследующей процесс репрессий в данном регионе.

Вторая проблема, хорошо знакомая всем нам, независимо от того, в каком из постсоветских государств мы живем и работаем, — это отсутствие или крайняя ограниченность средств. Опыт Украины показывает, что перекладывать финансирование областных редколлегий на местный бюджет и предоставлять областной госадминистрации самой определять, нужно или нет и в каком объеме финансировать эту работу, крайне нежелательно.

Позволю себе отступить от украинских реалий и высказаться как член координационного совета международного проекта «Возвращенные имена». Все мы понимаем, что без принятия государственных и межгосударственной программ создание полнофункционального единого банка данных невозможно. Мы сформулировали в концепции проекта, что будем инициировать принятие таких программ.

Для этого еще многое предстоит сделать: подготовить необходимые стандарты и методики, составить хотя бы мини-справочники для локальных баз данных, разработать  и отладить стандартные программы ввода по основным категориям репрессированных, разработать программу единого банка данных, создать его качественный демонстрационный вариант, объединяющий фрагменты региональных баз с различными категориями репрессированных и прослеживающий судьбы людей, подвергшихся разным видам репрессий. Работы много. Но если мы с этим справимся и будем готовы выйти со своими предложениями и инициативами на государственный уровень, то обязательно нужно будет добиваться решения о целевом финансировании проекта. Одним из условий того, что эта работа пойдет на должном уровне и повсеместно, является финансирование из государственного бюджета, а не перекладывание этой обязанности на региональные бюджеты. Хотя, пользуясь математической формулировкой, это условие необходимое, но не достаточное.

Важной предпосылкой качественного выполнения нашей работы является привлечение к ней представителей академической и вузовской науки. Это придаст основательность и глубину исследованиям, поставит их на должный профессиональный уровень и одновременно станет каналом для распространения информации о массовых политических репрессиях советского государства в студенческих, а затем и школьных аудиториях. Здесь также полезен опыт Украины. В уже цитированном мною постановлении Главной редколлегии по этому поводу говорится: «Просить Министерство образования и науки Украины дать указание руководителям высших учебных заведений о необходимости усилить участие профессорско-преподавательского состава вузов в подготовке томов «Реабилитированные историей» на завершающем этапе, активнее помогать областным редколлегиям в их работе». Правда, в каждой области это выполняется по-разному, но установка важная.

Кроме подготовки серии «Реабилитированные историей» на Украине есть еще одна государственная программа по нашей тематике. В середине 90-х годов принята Комплексная программа по увековечению памяти жертв войны и политических репрессий. Основной упор в ней сделан на приведение в порядок мест захоронений и установку памятников, но в новом постановлении Кабинета Министров Украины от 20 декабря 2000 года «О продолжении и интенсификации работ по Комплексной программе» одной из многочисленных задач ставится создание геоинформационной компьютерной системы «Централизованный банк данных захоронений». Насколько мне известно, работа в этом направлении находится пока на начальной стадии, но важно, что проблема осознана и задача поставлена.

Наконец, третья программа. В 2003 году отмечается печальная годовщина — 70-летие голодомора. 1932–1933 годы — это трагедия не только Украины, но и многих других регионов СССР, когда в результате преступной государственной политики, массового «раскулачивания» крестьянства, а фактически его уничтожения, был искусственно спровоцирован голод на самых плодородных территориях европейской части страны. Количество жертв этой страшной трагедии мы вряд ли сумеем точно определить, но то, что это были массовые мучительные смерти тысяч людей, что партия и «рабоче-крестьянское» правительство в ХХ веке довело страну до каннибализма, нужно знать и помнить. На Украине издано много книг о голодоморе и сейчас готовится правительственная программа по увековечению памяти о жертвах этого геноцида. Речь в ней идет об изучении событий не только 1932–33 годов, но и 1921–1923-го, и 1946–1947 годов, так как и в эти периоды страна переживала голод, приводивший к массовым смертям, хотя наиболее печально известны именно 30-е.

Полагаю, что опыт Украины ценен для организации работы по проекту «Возвращенные имена» как в положительном плане, так и с точки зрения пока не решенных проблем.

 

В. М. Кириллов: Переходим к самой сложной и, одновременно, центральной части программы — информации технического центра. Именно его разработки являются главной составляющей и условием единой работы всех участников проекта. Информацию технического центра представят сотрудники ЗАО «Maxsoft» — главный разработчик программы банка данных Валерий Иванович Хвостенко и менеджер технического центра Алексей Андреевич Бабий.

 

назад   |   содержание   |   вперед

Stalker TOP