Возвращенные имена
Ј« ў­ п­®ў®бвЁ аеЁў® Їа®ҐЄвҐ—Ђбв® § ¤ ў Ґ¬лҐ ‚ЋЇа®бл® а §а Ў®взЁЄ е

назад   |   содержание   |   вперед

 

СИБИРЬ И ДАЛЬНИЙ ВОСТОК

КООРДИНАЦИОННЫЙ ЦЕНТР (г. Красноярск)

А. А. Бабий: Уважаемые коллеги! Функции регионального координационного центра по Сибири и Дальнему Востоку выполняло Красноярское общество «Мемориал». Первоначально в зону нашей ответственности входили Восточная Сибирь и Дальний Восток; в этих регионах весной 2001 года проведен мониторинг состояния работы над Книгами памяти. В результате поездок по 10 областным, краевым и республиканским центрам были определены 9 организаций, готовых принять участие в проекте «Возвращенные имена»: редакции Книг памяти, научные учреждения и учебные заведения, архивы и общественные организации. В первоначальный список входили: Абакан, Благовещенск, Владивосток, Иркутск, Красноярск, Петропавловск-Камчатский, Улан-Удэ, Хабаровск и Южно-Сахалинск.

Мониторинг по Западной Сибири провел сопредседатель Томского общества «Мемориал» Б. П. Тренин и представил информацию о 6 организациях, также пожелавших участвовать в проекте (Барнаул, Горно-Алтайск, Кемерово, Новосибирск, Омск, Томск). К сожалению, Борис Павлович не смог в дальнейшем выполнять обязанности координатора региона, и с конца 2001 года наша организация стала координационным центром всей Сибири и Дальнего Востока. Кстати, без увеличения бюджета. И хотя Западная Сибирь гораздо меньше Восточной (из Красноярска за сутки можно доехать до любого города), но, чтобы расширение зоны ответственности существенно не повлияло на работу, пришлось изменить график командировок и более интенсивно использовать электронные средства общения.

Первой задачей координационного центра было помочь организациям наших регионов в оформлении заявок на грант в фонд «Точка опоры». Эта процедура оказалась сложной и хлопотной, особенно в связи с тем, что фонд представил условия конкурса только в конце ноября, а заявки следовало подать не позднее первой декады января. Большинство организаций не имели опыта оформления таких заявок, гарантий получения финансирования не было, поэтому далеко не все, кто первоначально собирался участвовать в проекте, согласились участвовать в конкурсе на грант. В результате по нашим регионам подали заявки 9 организаций, и 7 из них выиграли конкурс.

Как неоднократно отмечали коллеги, создание единого банка данных невозможно без использования стандартов, единых архивных методик и стандартной программы базы данных, которые нужно было создать и освоить. Поэтому второй важной задачей координационного центра стала организация и проведение семинара-тренинга в Красноярске 9–11 апреля 2002 года. В нем приняли участие 25 человек из 11 региональных центров Сибири и Дальнего Востока: Абакана, Барнаула, Владивостока, Красноярска, Магаданской области (п. Ягодный), Новосибирска, Омска, Томска, Улан-Удэ, Читы и Южно-Сахалинска. Практикум по методике работы с архивно-следственными делами провел доктор исторических наук, профессор А. П. Деревянко. Практикум по работе с унифицированной программой ввода по этому же типу источника провели в учебном центре компании «Maxsoft» Валерий Иванович Хвостенко и я. Всем участникам семинара были розданы методические материалы и источниковедческие очерки, полученные на семинаре координаторов в Нижнем Тагиле. Полезным и интересным был также круглый стол, на котором каждый из участников представил работу по увековечению памяти репрессированных в своем регионе. Семинар был широко представлен в прессе, и одним из важных его результатов стало то, что администрация Красноярска наконец приняла решение о подготовке краевой Книги памяти.

В своей дальнейшей работе я, как и другие региональные координаторы, использовал три варианта взаимодействия с партнерами: командировки, электронную почту и телефон. В июне был в Томске, Кемерово, Барнауле и Новосибирске. Во втором полугодии ездил в Горноалтайск, Магадан, Владивосток, Южно-Сахалинск, Ягодное и Барнаул. По обычной почте рассылалась информация о ходе проекта, сборники по мониторингу и семинарам.

Во многие города Восточной Сибири и Дальнего Востока «только самолетом можно долететь», поэтому упор был сделан на электронные средства общения. Но, к сожалению, здесь есть ряд проблем. Во-первых, далеко не все из наших коллег привыкли к электронному общению, регулярно смотрят почту и быстро отвечают. Бывали случаи, когда многократно отправленные письма приходилось дублировать телефонными звонками и выяснять, почему так долго нет ответа. Во-вторых, у нас до сих пор еще есть организации, которые не подключены к электронной почте (Благовещенск, Горно-Алтайск, Якутск, Кызыл), и общаться с ними приходится или по телефону, или при помощи обычной почты. Все это создает большие неудобства и мешает работе.

В научном, историческом плане во всех организациях наших регионов работа поставлена на высоком уровне. Это обусловлено тем, что абсолютное большинство руководителей наших организаций — профессиональные историки, ученые, преподаватели вузов, архивисты. Четверо из них — доктора и кандидаты исторических наук, их научные темы и публикации связаны с изучением разных явлений советской репрессивной системы; многие — члены редколлегий или руководители рабочих групп Книг памяти, ведущие большую работу по увековечению памяти о репрессированных земляках. Поэтому их знания и опыт очень полезны для нашего проекта.

Однако в «восточном секторе» была слаба компьютерная подготовка, и это потребовало дополнительных командировок. Самый «вопиющий» пример: я долетел до Магадана, из Магадана ехал 500 км по Колымскому тракту, приехал, понял, что произошло, и за пять минут исправил (а до этого абсолютно непонятно было, что именно не идет).

Теперь о том, что сделано. Все организации свои обязательства выполнили. Каждая из них конкретно представит свою работу, я же постараюсь сделать общий обзор региональных итогов.

Одна из важных особенностей Сибири и Дальнего Востока заключается в том, что здесь было большое количество лагерей и спецпоселений. Поэтому задача исследователей и составителей Книг памяти — изучение данных не только о тех репрессированных, кто родился или жил в данных регионах, но и о тех миллионах людей, которые отбывали здесь заключение, ссылку или находились на поселении. Таким образом, объем и структура информации, которую следует собрать и обработать, объективно иные, чем, предположим, в западной и центральной части России.

Начну с категории репрессированных, которую мои коллеги представляли первой, — подследственные. Большинство организаций наших регионов так же, как и по всей России, собирают данные об этих людях. Прекращенные архивно-следственные дела переданы из УФСБ на госхранение в Барнауле, Владивостоке, Южно-Сахалинске, частично в Красноярске и Томске, и с ними можно работать. В Красноярске данные о подследственных получены также из протоколов тройки при УНКВД по Красноярскому краю. В Ягодном использовались данные, полученные из переписки с ведомствами и самими репрессированными.

Таким образом, категорию подследственных по этим источникам описывают 5 организаций. К сожалению, еще не все они работают по единому стандарту, и набор данных пока различается. Стандартную программу ввода в БД использовали только в Южно-Сахалинске и Ягодном. Остальные базы набраны в собственных программах, и их еще предстоит конвертировать в единую программу. Такой разнобой связан с тем, что все наши организации уже многие годы ведут работу по составлению списков репрессированных и выработали свои методы обработки источников, а переходить на новые, унифицированные психологически, технически и организационно достаточно трудно. Всего по категории подследственных в базы данных введены более 132000 записей, часть из них (50143) передана в технический центр. Они требуют проверки, дополнения и уточнения, но в качестве первичных материалов достаточно представительны.

Категорией спецпоселенцев занимаются наши коллеги в Томске, Новосибирске и Южно-Сахалинске. Для выявления данных об этих репрессированных совмещается работа в госархивах, где обрабатываются списки на высылку, и в ИЦ УВД, где продолжают храниться личные дела и картотеки спецпоселенцев. Стандартная программа базы данных для этой категории еще не разработана, поэтому материалы представлены в разных программах, которые впоследствии после проверки и уточнений будут конвертированы в единый банк данных. Всего по этой категории в базы данных введены более 177000 записей, переданы в технический центр — 25989.

Особые проблемы возникают при обработке источников по заключенным. С этой категорией в наших регионах пока работал только Красноярск, описывая картотеку Норильлага. За год работы по гранту введено 37882 записи (к середине 2003 года — 50000), но сейчас могут быть представлены данные только о 3117 заключенных. О причинах такого положения вещей говорили уже Виктор Михайлович и коллеги из Воркуты и Карелии. Подробнее о том, как мы работаем, я расскажу в отчете Красноярского «Мемориала», а пока констатирую, что на сегодняшний день в единый банк данных мы можем включать только сведения о тех заключенных, которые были осуждены по статьям, предполагающим автоматическую реабилитацию.

Дополнительно могу сообщить, что в Новосибирске ведется изучение личных дел граждан, лишенных избирательных прав и архивно-фильтрационных дел. Но эта работа осуществляется вне рамок проекта, и ее научный руководитель С. А. Красильников сам расскажет, как она организована. А в Томске создана база данных на «лишенцев» (31989), об этой работе скажет Ю. Яковлев. И хотя по проекту это пока перспективное направление, Томск представил базу на 8998 записей.

Итак, в Сибири и на Дальнем Востоке в основном описываются четыре категории репрессированных: подследственные, спецпоселенцы, заключенные и «лишенцы». В базы данных введены более 391000 записей, переданы в технический центр — 88247.

 

Л. В. Ковальчук: Благодарим Алексея Андреевича за общий обзор ситуации и переходим к работе каждой организации. В Барнауле нашим партнером по проекту стало управление архивного дела администрации Алтайского края. Слово руководителю проекта «Создание полного электронного банка данных и тематических баз данных на репрессированных граждан Алтайского края» — начальнику отдела специальной документации Галине Дмитриевне Ждановой.

 

АЛТАЙСКИЙ КРАЙ (г. Барнаул)

Г. Д. Жданова: В нашем регионе основным хранилищем документации по истории репрессий является управление архивного дела администрации Алтайского края. В 1992–1994 годах из краевого УФСБ передан фонд прекращенных архивно-следственных дел (31829 единиц хранения), фонд фильтрационно-проверочных дел (11213 единиц хранения) и ряд других документов. Кроме того, у нас находятся более 296 фондов городских и районных исполкомов и сельских Советов, в которых есть данные о гражданах, лишенных избирательных прав и «раскулаченных».

В УФСБ по Алтайскому краю продолжают храниться дела на нереабилитированных граждан.

Дела на спецпоселенцев и других административно репрессированных граждан пока находятся на хранении в краевом УВД, предположительно это 120000 дел.

Теперь конкретно о нашей работе.

Создание банка данных репрессированных и подготовка Книги памяти начаты управлением архивного дела администрации Алтайского края в 1996 году. На основании архивно-следственных дел заполняется типовая карточка на репрессированных по 58-й статье УК, эта информация вносится в электронный банк данных и публикуется в Книге памяти «Жертвы политических репрессий в Алтайском крае». С 1998-го по 2003 год изданы 5 томов о более чем 37000 человек, в банк данных занесены сведения на более чем 47500 человек. Но это только одна категория репрессированных, только подследственные.

При подготовке Книги памяти мы пошли по хронологии. На сегодняшний день наша Книга включает сведения о репрессиях на территории Алтайского края за период 1919–1945 годов, то есть до окончания Отечественной войны. Последний, 5-й том издан в рамках проекта «Возвращенные имена». В него вошли списки граждан, осужденных с июня 1941-го по 1945 годы — это жители и уроженцы Алтайского края (более 3500 человек), 78 директивных документов партийных и советских органов, приказов НКВД и Прокуратуры СССР, а также документы и фотографии из архивно-следственных дел. Финансирует издание администрация Алтайского края. Планируется выход еще двух томов, думаю, что в будущем году Книгу памяти по этой категории репрессированных мы закончим.

У нас создана программа банка данных «Учет граждан, осужденных по политическим мотивам (ст. 58 УК РСФСР)» (в основе СУБД Paradox for Windows). Она отличается от стандартной, потому что, когда наши программисты ее разрабатывали, проекта «Возвращенные имена» еще не было. Наша программа включает 18 полей, общий набор сведений: биографические данные репрессированного (фамилия, имя, отчество, год и место рождения, место работы и жительства на момент ареста), дату ареста, данные о репрессивном решении (когда, каким судебным или внесудебным органом вынесено решение/приговор, статьи осуждения, меры наказания); если мера наказания — расстрел, указываются дата и место расстрела (имеется в виду город); сведения о реабилитации (дата и орган, принявший решение). Программа позволяет осуществлять поиск практически по всем полям, как по одному, так и по нескольким одновременно. Достаточно удобна в заполнении, позволяет переводить данные в текстовый формат, то есть выдает практически книжный вариант, что мы использовали для подготовки нашей книги.

Но теперь, когда в базе данных более чем 47500 персоналий, программа начинает давать сбои и база теряет данные. Непонятно, по каким параметрам она это делает, выбрасывает одни записи, дублирует другие. Сейчас мы боимся лишний раз обращаться к базе данных, чтобы не спровоцировать сбои. Честно говоря, я ехала сюда в надежде, что вопрос об открытии фонда «Возвращенные имена» решился, и мы, как государственная организация, сможем взаимодействовать с фондом на договорных началах. Мы — государственная служба, наши документы — это документальное наследие и государственная собственность, и важным условием для нас является сохранение авторских прав на наши базы данных. К сожалению, фонда пока нет. В таком случае мы, вероятно, заключим какое-то временное соглашение с техническим центром проекта, передадим ему полностью нашу базу данных, все эти 47500, которые на сегодняшний день набиты. Они ее конвертируют, вернут нам, и мы ее доработаем с учетом того, что с ней произошло, то есть уберем дублетность и внесем данные, которые она успела потерять.

Есть еще одна проблема. Когда мы составляли карточку в 1996–1997 годах и определяли, какие вводить поля, то по ряду соображений изначально отказались от таких полей, как социальное происхождение, образование и партийность. Кроме того, мы указываем год, а не дату рождения, не детализируем место рождения (только город или губерния), не вводим данные о том, каким органом человек арестован, где отбывал наказание и когда освобожден. Дата смерти указывается только в том случае, если это дата расстрела. Поэтому информации по этим полям стандартной анкеты в нашей базе нет. Когда мы конвертируем ее в стандартную программу банка данных «Возвращенные имена», эти поля останутся незаполненными. Конечно, можно вернуться и их заполнить, снова подняв дела. Но у нас более 31000 единиц хранения и по 47500 персоналий уточнить эти данные достаточно сложно. На это потребуются значительное время и люди. Более того, мое руководство теперь уже не даст мне делать это в рабочем порядке, как до сих пор, то есть предусматривая в плане работы отдела как самостоятельный вид работы. Единственный выход — привлечение каких-то договорных работников на платной основе, только так.

Это общие проблемы. Теперь о том, что сделано в 2002 году по гранту. Свою заявку мы выполнили в срок и полностью в запланированном объеме. В рамках этого проекта мы продолжали работу по созданию банка данных репрессированных в Алтайском крае по 58-й статье за 1919–1945 год включительно. Составлено 2850 карточек за 1941–1945 годы по материалам 1955 архивно-следственных дел, переданных в наше управление, и 43 дел архива УФСБ. Эти и составленные ранее карточки введены в банк данных, всего за прошлый год введено 5900 карточек. На основе этих данных издан 5-й том нашей Книги памяти. В Красноярск передана база на 5457 персоналий.

Кроме того, создано 5 тематических баз данных, 4 из них переданы в администрации районов и городов края. Это базы данных по репрессированным гражданам отдельных городов края в период 1919–1945 годов. Одна тематическая база данных (на репрессированных в эти же годы поляков) выставлена в интернете в рамках проекта «Возвращенные имена». Пользователь БД имеет возможность осуществлять фильтрацию (поиск) записей по фамилии осужденного, а также сохранять записи на диске (дискете) в текстовом виде и распечатывать их. Тематические БД на репрессированных жителей городов края были записаны на CD-ROM и в соответствии с проектом переданы в администрации городов Барнаул, Бийск, Славгород и Рубцовск для размещения их в читальных залах архивных отделов администраций.

О перспективах. Я думаю, что если все пройдет нормально, к концу этого года базу данных по архивно-следственным делам на подследственных мы закончим. Дальше. Краевым управлением ФСБ в наш отдел переданы фильтрационно-проверочные и трофейные дела, полностью, вместе со справочным аппаратом. Думаю, что в следующем году, в плановом опять-таки порядке (я это прямо заложу в план работы отдела) мы начнем вводить данные о прошедших проверочно-фильтрационные процедуры уже по программе, предлагаемой техническим центром. Это достаточно много, более 20000 персоналий. Будет ли финансирование по проекту или нет, мы это делать будем; может быть, не так быстро, в течение 3–4 лет, но мы заинтересованы в создании такой базы данных, и тут наши интересы перекликаются с проектом.

По остальным категориям репрессированных на территории края ситуация такая.

Дела на «раскулаченных» тоже хранятся в государственной архивной службе края. Как только мы закончим фильтрационные дела, возьмемся за них и сделаем это без проблем, доступ к ним для нас открыт. У нас же хранятся и документы на «лишенцев». Хронологически они относятся в основном к концу 20-х — началу 30-х годов и находятся в очень плохом физическом состоянии. Если вы с ними работали, то знаете. Обработать их будет довольно сложно.

По спецпоселенцам. Эти дела продолжают находиться в ИЦ ГУВД Алтайского края. Мы заключили соглашение еще в 1997 году о том, что по окончании процесса реабилитации спецпоселенцев эти дела будут переданы на государственное хранение. Это большой объем, порядка 120000 дел. У них на сегодняшний день есть неплохое компьютерное оборудование, они сделали свою программу и начали вводить данные; правда, насколько я знаю, по учетным карточкам, а не личным делам спецпоселенцев. Я предлагала им стать участниками нашего проекта и использовать программное обеспечение нашего технического центра. Но так как стандартной программы по этой категории репрессированных еще нет, они начали работу в своей программе.

По трудармейцам же ситуация уникальная. Волею судеб в Барнауле проживает известный в Российской Федерации человек — Александр Христианович Диц, председатель всероссийского фонда помощи трудармейцам и жертвам сталинизма. Этот фонд на бумаге есть, а реальных средств нет. Александр Христианович мыкается из одного помещения в другое, ему постоянно отказывают. Он собрал большой материал по трудармейцам, составил очень неплохую картотеку. У него собрано несколько мешков писем — переписка с трудармейцами. Его цель (по его словам) — создать свою Книгу памяти трудармейцев. Когда мы предложили Александру Христиановичу передать эти документы в архив, создать его личный фонд (коллекцию), он сказал, что никому никогда эти материалы передавать не будет. Я говорю: на какие деньги вы будете этим заниматься? Отвечает — не знаю. Передавать документы не хочет, учета нет, документы теряются. Привлечь его в качестве партнерской организации проекта, наверное, нереально: у него нет помещения, нет счета, нет компьютерной техники — ничего. Только уникальные документы, которые он держит у себя. И как с этим быть дальше, я не знаю.

 

В. М. Кириллов: Думаю, что нам стоит связаться с А. Х. Дицем и, используя наш опыт работы с документами трудармейцев, попробовать договориться с ним о сотрудничестве.

В целом же, по отзывам регионального координатора, работа в Барнауле ведется очень профессионально и качественно, причем не только архивная, но и организационная, и по базе данных — все делалось точно и в срок, за что большое спасибо Галине Дмитриевне. Очень важно, что работы по проекту «Возвращенные имена» и по изданию Книги памяти выполняются взаимосвязанно.

Начиная с нашей первой конференции наиболее активно включились в работу красноярские коллеги. Они организовали не только региональный координационный центр, но и технический центр проекта. Вместе с тем Красноярское общество «Мемориал», как один из участников проекта, выполняло в 2002 году собственный проект — «Возвращенные имена. Красноярский край». Слово Алексею Андреевичу, но на этот раз в качестве руководителя проекта.

 

КРАСНОЯРСКИЙ КРАЙ (г. Красноярск)

А. А. Бабий: Изучение истории репрессий и сбор данных о репрессированных мы ведем уже более 15 лет, а с 1996 года заполняем базу данных Красноярского общества «Мемориал». Изначально она была рассчитана на многие виды репрессий, разные типы источников (в том числе неофициальные, недокументированные, устные) и на восстановление всей судьбы репрессированного. В нашей базе судьбы людей как бы постепенно «проявляются»: начиная с упоминаний в прессе и результатов устных опросов и заканчивая подтверждением и уточнением сведений по официальным источникам.

В основном мы работаем с документами, хранящимися в Региональном управлении ФСБ: протоколами «троек» и других внесудебных органов (они практически уже введены в БД Красноярского «Мемориала») и архивно-следственными делами (фонд содержит около 60000 дел, и сейчас мы их интенсивно обрабатываем). Лишь около 10 % дел передано в Государственный архив Красноярского края, но только на реабилитированных. Если в групповом деле есть хоть один нереабилитированный, дело остается в архиве РУ ФСБ. Передача осуществляется в порядке алфавита. Как это ни парадоксально, в госархиве работать с ними оказалось сложнее, чем в ведомственном (некоторые дела не выдают), и часто это зависит от субъективных факторов: например, мне дают документы, которые не дают моему коллеге. Предполагалось, что здесь работа будет вестись в рамках проекта «Краевая книга памяти жертв политических репрессий» и оплачиваться краевой администрацией. Но в связи с нестабильностью власти в крае и внеочередными выборами губернатора финансирование Книги памяти в 2002 году не произошло, и работа пока ведется на волонтерских началах.

Теперь о том, что сделано в 2002 году по гранту. Работа по заполнению баз данных репрессированных велась в двух направлениях.

Первое — продолжение ввода данных из фонда прекращенных дел архива РУ ФСБ по Красноярскому краю, протоколов «троек» и других внесудебных органов. За год введено 5437 записей о подследственных, еще несколько тысяч проверено, уточнено и откорректировано.

Всего на сегодняшний день в базе данных Красноярского «Мемориала» содержатся 47865 персоналий репрессированных. Кроме традиционных полей для описания следственного дела и реабилитации у нас есть лагерная история, сведения о предыдущих и последующих репрессиях и другая, нестандартизированная информация. Поэтому мы продолжаем работу в своей программе, так как стандартная программа ввода по проекту «Возвращенные имена» пока поддерживает только данные из архивно-следственных дел, и значительную часть имеющейся у нас информации из других источников разместить в ней невозможно.

Для помещения в банк данных «Возвращенные имена» из базы был отобран однородный массив записей из протоколов троек УНКВД по Красноярскому краю за 1937–1938 годы (7724 персоналии). Импорт данных прошел успешно, так что техническое решение этой задачи апробировано.

Вторым направлением работы стала обработка данных по новой категории репрессированных — заключенным. На территории Красноярского края в 1935–1956 годы существовало «Норильское строительство и исправительно-трудовой лагерь НКВД» (Норильлаг). После его закрытия вся оставшаяся документация в 1957 году была передана в ГУВД Красноярского края, но многое уже утрачено. Так, в 50-е годы еще в Норильске практически полностью были уничтожены личные дела заключенных, до Красноярска их даже не довезли. Сама картотека частично уже утеряна, а то, что осталось находится в крайне ветхом состоянии, и лет через пять ее просто не будет физически. Поэтому наше предложение создать базу данных по Норильлагу было активно поддержано ГУВД Красноярского края. Оцифровка картотеки — единственный способ спасти информацию, и делать это нужно срочно, потому что мы рискуем потерять единственный оставшийся источник о заключенных Норильлага НКВД.

Всего сохранилось около 274000 карточек. За 2002 год введено 37882, работали несколько месяцев от трех до девяти операторов. После завершения гранта ввод данных продолжают 3 оператора, к середине 2003 года введено около 50000 карточек. В ходе работы с картотекой заключенных возникли проблемы, на которых я хотел бы остановиться подробнее, так как они типичны для описания этого источника и встанут перед многими коллегами.

Во-первых, проблема доступа к источнику. Данные о заключенных советских лагерей официально до сих пор закрыты, доступ к ним возможен только по спецдопуску, поэтому ввод данных осуществляют сотрудники ИЦ ГУВД Красноярского края, но под нашим методическим руководством: что вводить и в каком формате определяем мы.

Во-вторых, проблема сохранности картотеки. Карточки ветхие, многие от постоянного употребления «обмахрились», их края уже обрезали. Таким образом, часть информации даже сохранившихся карточек утеряна безвозвратно. Как правило, это был номер личного дела заключенного (сверху) или особые примечания (снизу). Кроме того, часть карточек пострадала при прорыве отопления, записи размыты, так что не всегда удается восстановить даже фамилию заключенного. Мы стараемся перенести в БД максимум сохранившейся информации, помечая возможные неточности.

В-третьих, проблема дифференциации заключенных на «политических» и «не политических», реабилитированных и нереабилитированных. Она возникает и при работе с фондом прекращенных дел: дифференциация по статьям обвинения, наличие или отсутствие реабилитации в соответствии с нынешним законодательством. Однако в архивно-следственных делах это все же более редкая проблема, чем в лагерных картотеках. Тем более если это лагерь обычный, а не особый. В нем находились не только политические заключенные, но и уголовники, и «бытовики», да и политические разделялись на разные категории.

Первоначально мы планировали вводить данные только о политических заключенных, но по ходу работы изменили эту установку и сейчас вводим все карточки подряд. Это соответствует интересам архива ГУВД — ввести в базу данных всю картотеку. Это совпадает с нашей перспективной задачей — собрать сведения обо всех репрессированных, а не только реабилитированных по нынешнему законодательству.

Но, пожалуй, наиболее методически важно то, что это освобождает операторов от сложной задачи самостоятельно определять, является ли данный заключенный «политическим» или нет. Оператор должен полностью и максимально точно перенести данные из карточки в компьютер, а дифференцировать эту информацию — задача следующего уровня, это уже компетенция эксперта, сортирующего начальную базу данных. У нас в результате такой сортировки выяснилось, что из всех введенных за период работы по гранту карточек данные о политических заключенных составляют около 50 % (это примерно 19000 человек).

Но и этим проблема не исчерпывается. Далеко не все данные о репрессированных по политическим статьям могут быть выданы за пределы архива ГУВД и, в частности, помещены в банк данных «Возвращенные имена», так как еще не все они реабилитированы, а по действующему законодательству в открытой печати может быть опубликована информация только о реабилитированных гражданах. После консультаций с краевой прокуратурой, руководством ИЦ ГУВД, специалистами мы пришли к выводу, что проблему надо решать поэтапно.

1. Выделить из массива заключенных тех, кто был осужден по статьям 58-10, 58-11 УК РСФСР или соответствующим статьям других союзных республик, а также имеющих формулировки обвинения «антисоветская агитация», «контрреволюционная агитация», «участие в антисоветской баптистской организации» и другие. В соответствии с 5-й статьей Закона о реабилитации все они должны были быть реабилитированы автоматически, и данные о них публиковать можно. Таковых из 37882 введенных карточек оказалось 3117, и именно эти записи будут перенесены в банк данных «Возвращенные имена».

2. Выделить из массива заключенных тех, кто был осужден по другим политическим обвинениям, не предполагающим, однако, «автоматической» реабилитации. Это остальные части 58-й статьи и соответствующих статей республик и так называемые «литерные» статьи, что оговорено в 3-й статье Закона о реабилитации. По этим заключенным нужно направлять запросы в регионы, где они были репрессированы, выяснять наличие реабилитации и при положительных ответах помещать информацию в банк данных.

Оставшиеся заключенные не подлежат реабилитации в соответствии с действующим Законом, поэтому информация о них пока закрыта.

Еще одна проблема, уже не внешняя, а наша внутренняя — это проблема программного обеспечения. К сожалению, имеющаяся версия программы ввода пока ориентирована в основном на архивно-следственные дела, и ввод карточек заключенных в нее невозможен (лагерная история, обстоятельства прибытия и убытия и другие данные еще не предусмотрены). Мы разработали специальную форму в MS Excel с тем, чтобы в дальнейшем перевести эти данные в формат единого банка, но состав полей максимально приблизили к стандартной структуре. Так, например, фамилия, имя, отчество сразу были разнесены в отдельные поля, так же как и название населенного пункта, района, области и республики. В формулировке решения количество лет ИТЛ и поражения в правах также разнесены в разные поля. Все это существенно упростит импорт данных из нынешней программы в банк данных «Возвращенные имена».

В целом должен признать, что работа в таблицах MS Excel позволяет несколько ускорить ввод однотипных данных по сравнению со стандартной программой. Однако при этом существенно увеличивается возможность ошибок и опечаток и уменьшаются возможности ввода «нечетких» данных. Например, в стандартной программе в принципе невозможно ввести дату за пределами разумных диапазонов и потому такого рода ошибки отсутствуют (а в Excel их приходится «вылавливать» специальными средствами при приемке массива данных). В Excel чтобы ввести неразборчиво написанный месяц приходится заменять его звездочками, в стандартной же программе существуют механизмы для указания не только точных дат, но и диапазонов дат. Особая проблема возникает при записи статей и формулировок обвинения: от оператора требуется точное воспроизведение карточки, а там формы записи произвольные, и при дальнейшей группировке данных и выделении политических заключенных требуется большая работа по редактированию и унификации формы записи. Когда в стандартной программе будет справочник статей и формулировок обвинения, эта проблема будет снята.

И все же, несмотря на возникшие трудности, проведена большая и полезная работа: выявлены типичные проблемы, возникающие при обработке нового источника — картотеки заключенных, намечены и апробированы пути их решения.

В завершение хочу отметить, насколько помогает наш проект в общении с людьми и властными структурами. Именно проект «Возвращенные имена» кардинально изменил положение в Красноярске нашего «Мемориала». До этого на нас смотрели как на энтузиастов, шукшинских чудиков. Где-то по головке погладят, где-то к материалам не допустят. Когда представители администрации побывали на региональном семинаре, получили результаты мониторинга, методические материалы, то стали относиться к нам совершенно по-другому. Благодаря проекту сдвинулась с места работа над краевой Книгой памяти. Раньше ничто не могло повлиять на нашу администрацию; мы 15 лет этого добивались — и безрезультатно. А сейчас, когда начата организация редакции Книги памяти, руководителем рабочей группы поставили представителя «Мемориала» даже без каких-то напоминаний с нашей стороны. В архивах тоже работа совершенно по-другому идет: архивные материалы стали доступнее, руководители архивов проявили заинтересованность в сотрудничестве с «Мемориалом». Мы говорим, например: давайте вместе спасать архив Норильлага, мы ставим компьютер, программу, а вы решаете другие проблемы, — и вместе делаем общее дело. Отношение совсем другое. И так не только в Красноярске.

На нашу встречу не смогли приехать коллеги из Магаданской области, поэтому мне придется самому представить информацию об их работе. Так вот, и там наш проект оказал позитивное влияние на доступ к источникам и взаимодействие с органами власти.

 

МАГАДАНСКАЯ ОБЛАСТЬ (г. Магадан, пос. Ягодный)

А. А. Бабий: Магадан, Колыма — одно из наиболее печально известных в СССР мест заключения, своеобразный символ ГУЛАГа. Но, как это ни парадоксально, редколлегии Книги памяти в Магадане нет. В 1999 году областным ИЦ УВД издана книга со списками расстрелянных в Севвостлаге (более 7500 человек), но систематически и с использованием компьютерных технологий никто этой темой не занимается. Поэтому пришлось потрудиться, чтобы найти человека, который бы подходил для наших целей. Сейчас работу по проекту начал доктор юридических наук, заведующий кафедрой Северного Международного университета Анатолий Иванович Широков.

Ситуация с доступом к источникам в Магадане достаточно сложная и одновременно любопытная. Насколько мне известно, там архивно-следственные дела переданы в ИЦ ГУВД. По словам А. Широкова, в УФСБ якобы ничего нет, все передано. Кроме того, в ГУВД хранятся лагерные архивы и картотека спецпоселенцев, но доступ к этим источникам получить сложно. Вместе с тем на примере Магадана можно видеть положительное влияние нашего проекта на организацию работы по изучению истории репрессий. Будучи там, я разговаривал с начальником областного ИЦ ГУВД И. В. Кеню, с которым у местных исследователей были серьезные проблемы, вплоть до того, что он не выдает документы, давно опубликованные в открытой печати. Но совсем другой разговор пошел, когда я рассказал ему о проекте, пообещал установить компьютер. Сейчас этот вопрос решился, и в Магадане иначе пойдет работа. Одно дело, когда приходит просто Анатолий Широков, другое дело, когда он представляет международный проект. Сейчас решается вопрос, какой из типов источников будет первым обрабатываться — архивно-следственные дела или картотеки заключенных. Так что благодаря нашему проекту произошел важный сдвиг и ситуация меняется к лучшему.

Отдельно хотел бы рассказать о совершенно замечательном человеке — Иване Паникарове, просто праведнике земли русской. Он живет в поселке Ягодном, 500 км от Магадана еще вглубь Колымы. Надо видеть, какую гигантскую работу ведет один человек, и вообще какие там люди. Приведу такой пример. Ваня Паникаров с женой и сыном жили в однокомнатной квартире. Ваня ездил по всей Колыме, привозил то тачки, то лопаты, то нары, и стаскивал все это в свою квартиру. Однажды его жена не выдержала. И когда Ваня вернулся из поездки в Магадан, сказала: Ваня, я тебе для музея купила двухкомнатную квартиру. Оцените. Вот такие люди у нас на Колыме. Ваня, к сожалению, поругался с руководством фонда «Точка опоры» по поводу сметы и прервал работу по гранту. Но работает бесплатно, на волонтерских началах, и набирает данные, причем в одной из последних версий стандартной программы ввода (1.17). Вводится очень подробная информация по персоналиям, особенно о репрессии, а если их было несколько, то о каждой, плюс лагерная и послелагерная история, хотя возможностей стандартной программы для этого, понятно, не хватает. Он собрал и классифицировал данные о судьбах 2000 человек, связанных с Колымой. И ведет очень большую просветительскую работу.

 

Л. В. Ковальчук: Спасибо. Далее представляем Новосибирскую область. Работу по проекту здесь ведут сотрудники Института истории Сибирского отделения Российской Академии наук и студенты Новосибирского государственного университета. Слово руководителю проекта «Репрессированные крестьяне Новосибирской области на спецпоселении в 1930-х — начале 1950-х годов» — доктору исторических наук Сергею Александровичу Красильникову.

 

НОВОСИБИРСКАЯ ОБЛАСТЬ (г. Новосибирск)

С. А. Красильников: Было такое выражение: «Нью-Йорк — город контрастов». Если брать во внимание нашу тему — тему массовых политических репрессий, то Новосибирск заслуживает подобной же характеристики. В прошлом году здесь были брошены громадные средства, чтобы подготовить роскошное издание «Сибирь в лицах», себестоимость одного тома — около тысячи рублей. Прекрасное издание, где вся сибирская элита представлена начиная с губернатора и кончая руководителями, скажем, местных административных органов. На это деньги находятся. Но у нас до сих пор, до 2002 года, вообще не было государственной поддержки работы по Книге памяти. По-моему, мы единственный субъект в Сибирском федеральном округе, где эта работа находилась на нулевой точке. И только в 2002 году впервые, после того как появилась поставленная нами оргтехника, сотрудница местного архива ФСБ обработала в течение года первые 600 учетных карточек на репрессированных по 58-й статье УК. Она сверяет их с документами архивно-следственных дел, но вводит данные не в формате нашего стандарта по подследственным, а тот минимум сведений, которые обычно содержатся в Книгах памяти.

Какова ситуация в Новосибирске с источниками по разным категориям репрессированных? Насколько я осведомлен, в архиве УФСБ более 30000 архивно-следственных дел. Доступа исследователям к ним нет, а в областной архив из этого фонда ничего не передано. Затем у нас очень богатый архив УВД, потому что там представлены немцы и калмыки, порядка 40000 личных дел спецпоселенцев. Во второй половине 90-х годов работники отдела реабилитации Новосибирского УВД обработали эти дела и имеют компьютерную базу данных для своего служебного пользования (записи примерно по 20 параметрам). Доступа к ведомственной базе мы не имеем. В госархиве Новосибирской области примерно 40000 дел «лишенцев», главным образом сельское население, но в том числе 3000 городских «лишенцев» Новосибирска. Далее, там же хранятся переданные из УФСБ около 12000 архивно-фильтрационных дел.

С этой точки зрения у нас есть над чем работать, поле деятельности громадное, однако в традиционном смысле слова Книги памяти пока нет. Только в 2002 году администрация Новосибирской области выделила скромное финансирование, которое в основном идет на то, чтобы небольшая группа сотрудников УФСБ обрабатывала архивные материалы по 58-й статье УК. При таких условиях работа над Книгой памяти продлится несколько лет.

У нас есть хороший научный потенциал для работы по разным категориям репрессированных. Практически с середины 90-х годов силами аспирантов и научных сотрудников мы разрабатываем тематику массовых политических репрессий: и по классическим ее видам, связанным с расстрельными списками, массовыми операциями, и по спецпереселенцам. Есть опыт работы по «лишенцам» (одна из аспиранток, М. С. Саламатова, уже защитила диссертацию), полностью обработан фонд городских «лишенцев» Новосибирска, и именно в формате базы данных. Есть те, кто занимается архивно-фильтрационными делами. с прошлого года в Государственном архиве Новосибирской области работает аспирантка А. В. Рябова, готовит свою диссертацию и параллельно выполняет для архива справочную работу по данной категории.

Наконец, у нас есть исследователь, бывший подполковник МВД Д. Д. Миненков, который занимается весьма редкой категорией — я отношу ее к разряду дискриминируемых, а следовательно, и репрессированных,— это тылоополченцы, была такая категория в 30-е годы. Это взрослые дети «лишенцев», которых не призывали в Красную армию в обычном порядке; они служили в части тылового ополчения 3 года, и за это их восстанавливали в правах. части тылового ополчения существовали с 1930-го по 1937 годы, потом их реорганизовали в военно-строительные части. По сути это разновидность принудительного труда, только в милитаризованной форме. Вопрос в том, как «ловить» и учитывать эту категорию, потому что с 1933 года они были приписаны к Красной армии. Я думаю, что если нам удастся найти учетные карточки, то тогда, возможно, мы и эту категорию начнем изучать. Но я хотел бы поставить вопрос в принципе, чтобы эту категорию тоже включить в сферу нашего внимания и искать массовые источники по ее изучению. Потому что в разгар действия и развития системы частей тылового ополчения, численность их достигала 45000–50000 человек по стране. Это означает, что за 7 лет, с 1930-го по 1937 годы, через эту систему прошло около 100000 детей «лишенцев», которые призывались в Красную армию, повторяю, вот в таком специфическом виде.

Соответственно и поле деятельности очень большое. Но в рамках самого проекта «Возвращенные имена», который поддержан грантом, мы обрабатывали данные только по категории спецпереселенцев — крестьянских семей, высланных из районов Новосибирской области на спецпоселения. Они попадали в другие регионы, в том числе в соседнюю Томскую область.

Характер поиска и методы обработки информации по данной категории существенно отличаются от тех, которыми пользуются коллеги, работающие с 58-й статьей УК, когда есть картотеки, архивно-следственные дела, делопроизводственная документация репрессивных органов и т. д. В работе с судьбами репрессированного крестьянства мы в полной мере ощутили проблему фрагментарности, рассредоточенности и достоверности информации. Как правило, исходной точкой служат списки на высылку, а конечной являются данные личных дел из комендатур. Между ними хронологически четверть века (1930–1954 годы) и гигантские потери информации о семьях и отдельных людях. По очень приблизительным подсчетам не удается проследить судьбы до 50 % высланных крестьян.

В нашем случае громадное значение имеет процедура выявления источников информации. Их было 4: 1) списки на высылку, хранящиеся в госархиве Новосибирской области; 2) списки на восстановление в избирательных правах спецпереселенцев в комендатурах Западной Сибири; 3) личные дела спецпереселенцев; 4) реабилитационные дела 90-х годов.

Задача, которую мы поставили по гранту, к сожалению, была реализована не в полном объеме. Потому что если «голова» проблемы находится в Новосибирске — в новосибирских архивах хранятся списки на высылку, то «хвост» — личные дела спецпереселенцев находятся частично в Кемерово (кузбасские комендатуры), частично в Томске (нарымские комендатуры). В итоге наша группа вынуждена работать сразу в нескольких местах, и до Кемерово мы пока просто физически не добрались.

С Томском мы работаем в тесной кооперации. Работа в рамках проекта по гранту позволила объединить усилия двух групп — Томской и Новосибирской. Без участия и содействия томичей мы бы не реализовали нашу задачу хотя бы в том объеме, в каком это удалось. И я очень признателен, что такая кооперация сложилась.

Работа велась следующим образом. Вначале в областных государственных и ведомственных архивах Новосибирска и Томска, в фондах 20 райисполкомов и соответствующих райкомов ВКП(б) Новосибирской области были выявлены и реконструированы примерно 60 % списков на высылку крестьян из районов Новосибирской области в начале 30-х годов. Остальные списки утрачены. На основе реконструированных списков сформирована база данных в Delphy, которая после некоторой доработки будет содержать сведения о более чем 7000 крестьянских семей нашего региона, репрессированных в начале 30-х годов. Часть данных (2524 записи) уже передана в технический центр проекта.

В бывшем партийном архиве оказались документы и материалы, раскрывающие технологию проведения репрессий в деревне. Значительную ценность представляют содержавшиеся в них сведения статистического характера о движении репрессированных. Анализ этих документов дает основание считать, что для выполнения контрольных цифр высылки с учетом числа недостающих в результате бегства и «фильтрации» хозяйств местным органам приходилось проводить массовые «довыявления кулаков» (то есть высылка каждых 100 хозяйств реально затрагивала 120–130 хозяйств).

Важным справочным ресурсом являются списки 1936 года на восстановление спецпереселенцев в избирательных правах. Тогда восстановили в правах 15500 глав семей из примерно 50000, которые были тогда в нашем Западно-Сибирском регионе. Процент очень высокий, и по этим спискам тоже можно работать и находить необходимую информацию.

Следующее направление работы — обработка личных дел спецпереселенцев, высланных из районов Новосибирской области на поселение в комендатуры Нарымского края (территория нынешней Томской области). Для этого из базы данных ИЦ УВД по Томской области, составленной на основе карточного учета, мы отобрали около 4500 записей о наших земляках, высланных в начале 30-х годов в северные комендатуры Сиблага. Далее работа велась с личными делами этой группы, и после ее завершения общая база данных на основе этого источника будет включать в себя около 3500 записей, главным образом «семейных», то есть содержащих значительно большее количество персоналий репрессированных, так как в семье могло быть до 14 человек. Эти материалы введены в стандартную таблицу Excel.

Характеристику массовых источников (списков на высылку и личных дел спецпереселенцев) и опыт их обработки я изложил в статье, опубликованной в сборнике «Материалы к семинарам-тренингам», который издан в Нижнем Тагиле летом 2002 года.

Своего рода резервным направлением работы нашей группы стала обработка материалов реабилитационных дел, хранящихся в ИЦ УВД по Новосибирской области (около 3500 единиц хранения). Из них сделано около 1200 записей о пребывании тех или иных семей на спецпоселении. Остальные 2/3 дел составляют запросы членов семей бежавших от высылки, то есть формально не подвергавшихся репрессии, а также повторные запросы репрессированных крестьян о компенсации за экспроприированное имущество.

Отдельным направлением была работа за счет средств других грантов с фондами федеральных и ведомственных московских архивов, раскрывающими тенденции и механизмы государственной репрессивной политики в отношении крестьян-спецпереселенцев в 30-е годы. Это материалы из фондов Архива Президента РФ («тематические» дела бывшего архива Политбюро по крестьянской ссылке. Фонд 3. Оп. 30. Д. 192–197), РГАСПИ (материалы комиссии ЦК (Андреева — Рудзутака) по спецпереселенцам); ГАРФ (Фонд Р-9479. Оп. 1. Д. 1–67); ЦА ФСБ (директивы, меморандумы ОГПУ, отчеты ПП ОГПУ в центральные органы и др. за период 1930–1933 годов).

Еще раз отмечу: работать с источниками по крестьянам-переселенцам значительно труднее, чем, например, с архивно-следственными делами, где судьба человека с момента рождения зафиксирована в анкетах, протоколах допросов и других документах. А в нашем случае даже те личные дела, которые хранятся в ИЦ УВД на главу семьи спецпереселенца, тоже разной степени полноты. Если человек, например, с 1930-го до 1951-го или 1952 года был регулярно на поселении, предположим, бежал, был арестован, потом вернулся туда же или его вернули из бегов, то сформировалось нормальное, будем так говорить, карательное дело, в котором есть свои анкеты, свои карточки и т. д. — какой-то минимум сведений. Но если, например, семья прибыла на поселение весной 1931 года и через месяц убежала, то личное дело завести успели, но в нем только карточка на высылку из сельсовета и сведения, что бежал вместе с семьей через 2 месяца, а с учета эту «единицу» сняли в 1951 году, когда был генеральный переучет. Всего три листочка в деле. Как с ним работать?

Но самое сложное — это семейная высылка, судьба сразу не одного человека, а как минимум пяти, и мы должны отследить и зафиксировать судьбу каждого. Потому что средняя крестьянская семья была пять человек, плюс-минус, естественно. А могла быть и более сложная ситуация, если в ссылку пошли родители главы семьи, а потом еще какие-то другие родственники. Есть дела, в которых зафиксированы до 15 человек в одном деле с разной степенью родственных связей.

Учет велся по главе семьи, дело заводилось на него. А глава семьи мог на протяжении 25 лет, с 1930-го по, допустим, начало 50-х годов, меняться. Сначала главой семьи был, естественно, мужчина. Затем он умирал, или его арестовывали, или что-то еще. И тогда переписывали дело на нового главу семьи, жену. Дело могли оставить то же самое, но зачеркнуть фамилию мужскую и надписать сверху женскую фамилию. И в таком случае весь учет далее шел по женской линии. Бывало так, что, например, взрослый сын за время нахождения на поселении выделялся в самостоятельную семью, женился, имел детей. По его просьбе его выделяли из прежней семьи или он уезжал в соседнюю комендатуру, в соседний спецпоселок. И как только он отделялся, на него заводили свое дело.

Как мы поступали в этих случаях? Считали их одной семьей. Даже если происходил потом раздельный учет, мы это все сводили воедино. Все-таки центральной единицей, и даже статистической, была семья. Значит, и нужно концентрировать информацию по семье, по максимуму сведений в этих личных делах на главу семьи. Там могут быть данные о детях, которых снимали с учета, выдавали паспорта, отправляли на учебу. Началась война, их мобилизовали в Красную армию, — соответственно появлялась дополнительная информация; они возвращались с наградами — это позволяло снять со спецучета всю семью.

Таковы главные проблемы работы с источниками по крестьянам-спецпереселенцам.

И последнее. Это отношение к нашей работе официальных организаций. В основном мы работаем не благодаря, а вопреки. На мой взгляд, то, что происходит — это инерция правовой и бюрократической неразберихи 90-х годов. Новосибирское УФСБ никогда и не собиралось передавать архивно-следственные дела на госхранение, даже на депозитарное или на какое угодно. С большим скрипом стали передавать архивно-фильтрационные дела, и то не все; и практически они для исследователей сейчас не доступны. Допустили нашу аспирантку, А. В. Рябову, но обязали создавать по этим делам справочный аппарат для архива. И в отношении изучения судеб крестьян-спецпереселенцев нам сказали в УВД: есть отдел реабилитации, есть 3500 единиц хранения по заявлениям граждан, давайте мы по ним отработаем и решим проблему с крестьянской ссылкой из районов Новосибирской области. Но фактически это ведь «новоделы» 90-х годов; любые дела, которые хранятся в отделе реабилитации с литерой «ОР», — это то, что с бору по сосенке собрано. Мы проанализировали, что собой представляют реабилитационные дела как тип исторического источника, и определили, что там не меньше, а может быть, даже больше искажений, чем в обычных делах спецпереселенцев, которые хранятся в региональных архивах УВД. И я бы не сказал, что очень качественно работают сами отделы реабилитации. Там проблемы с профессиональной подготовкой сотрудников, качество их работы оставляет желать лучшего. И с этой точки зрения у нас гораздо больше проблем и задач на будущее, чем то, что мы успели сделать.

В завершение — о наших дальнейших планах.

Мы поставили задачу выяснить судьбы крестьянских семей спецпереселенцев после того, как они были депортированы за пределы Новосибирской области. И мы знаем, что это на 90 % Кемеровская и Томская области, мы знаем, где и что искать и как это делать. Поэтому мы в первую очередь завершим эту работу и сделаем ее качественно.

Кроме того, администрация Новосибирской области в 2003 году взяла на себя обязательства по некоторому финансированию (сумма пока уточняется) подготовки Книги памяти жертв политических репрессий, что также позволит продолжить работы, заявленные в проекте. Надеюсь, что постепенно начнется работа по разным категориям репрессированных и наконец появятся новосибирские Книги памяти.

 

Л. В. Ковальчук: Полагаю, что опыт Новосибирска для нас особенно полезен. И потому, что «раскулаченные» и выселенные были во всех регионах СССР, и потому, что это, вероятно, самая массовая категория репрессированных, и потому, что часть источников находится на открытом хранении и наиболее доступна для исследователей. Но особенно потому, что Сергей Александрович представил нам основательную научно-методическую разработку по описанию источников и восстановлению судеб этой категории репрессированных.

Далее — Омск. Слово старшему редактору Омской Книги памяти Марии Александровне Сбитневой, которая, не будучи формально обязанной участвовать в этом совещании, тем не менее приехала на нашу встречу, привезла последний том Омской Книги памяти (за что особое спасибо) и представит свою работу.

 

ОМСКАЯ ОБЛАСТЬ (г. Омск)

М. А. Сбитнева: В 1996 году по распоряжению губернатора Л. К. Полежаева было создано Государственное учреждение «Редакция Книги Памяти жертв политических репрессий Омской области», в штате которого 4 сотрудника с высшим гуманитарным и техническим образованием. В течение следующих четырех лет велась работа по сбору информации о репрессированных гражданах, обвиненных по 58-й статье УК РСФСР. Дела на этих граждан сосредоточены в Государственном архиве Омской области и архивном отделе УФСБ по Омской области.

В госархиве поиском информации занимались сотрудники редакции. Они обработали дела около 30 фондов, в основном губернского и областного суда, трибуналов, прокуратуры. В том числе: Омского областного суда, 1926–1942 годы (всего 2526 дел, из них по ст. 58 — 1032), Окружного военно-революционного транспортного трибунала Сибирского округа путей сообщения, г. Омск, 1919–1923 годы (всего 101 дело, за контрреволюционную деятельность — 57), Омского губернского суда Народного Комиссариата юстиции РСФСР, 1923–1925 годы (всего 557 дел, за контрреволюционную деятельность — 82), Омского губернского революционного трибунала, 1920–1922 годы (всего 3505 дел, за контрреволюционную деятельность — 200), Омского линейного транспортного суда, 1931–1945 годы (всего 1318 дел, из них по ст. 58 — 2), Омского губернского прокурора Народного Комиссариата юстиции РСФСР, 1923–1925 годы (всего 371 дело, за контрреволюционную деятельность — 370), Прокурора Омского округа Сибирского края, 1922–1928 годы (235 дел), Старшего помощника краевого прокурора Сибири по Тарскому округу, 1926–1929 годы (всего 111 дел, из них по ст. 58 — 58 дел), Воднотранспортной прокуратуры Нижне-Иртышского бассейна Народного Комиссариата юстиции СССР, г. Омск, 1943–1949 годы (всего 227 дел, из них по ст. 58 — 86), Народного суда Павлоградского района, 1929–1940 годы (400 дел) и другие.

Всего просмотрено более 30000 следственных дел. Дела, попавшие в категорию политических репрессий, передавались в прокуратуру на реабилитацию. Мы сами составляли списки по этим делам, так как около половины обработанных нами фондов ранее прокуратурой не пересматривались. После принятия заключения о реабилитации на каждого реабилитированного заводилась карточка со следующими данными: фамилия, имя, отчество, год и место рождения, место работы, должность и место жительства до ареста, национальность, образование, партийность, когда и каким органом арестован, когда, по какой статье и каким органом осужден, мера наказания, дата исполнения приговора, дата смерти в местах лишения свободы, место захоронения, когда и каким органом реабилитирован, кто и когда составил карточку, архивный номер дела. В УФСБ аналогичные карточки по архивно-следственным делам на реабилитированных составляли сотрудники архива.

В итоге в редакции была собрана картотека на 32000 человек, репрессированных по 58-й статье УК РСФСР и за контрреволюционную деятельность, и в 2000 году был выпущен 1-й том Книги «Забвению не подлежит», в который вошли около 4000 фамилий. В последующих томах сохраняется примерно тот же объем информации и используется алфавитный принцип размещения списков. Помимо списочного состава в Книге публикуются документы советского правительства о применении репрессий и большой очерковый материал о судьбах репрессированных. На сегодняшний день вышел 7-й том, 8-й находится в типографии, над 9-м, последним томом по 58-й статье, редакция работает в настоящее время. Выпуск его предполагается в августе этого года. Значительная часть списков, опубликованных в Книге памяти, представлена на сайте редакции.

Далее предусмотрен выпуск двух дополнительных томов, где будут опубликованы списки граждан, по каким-либо причинам не вошедшие в основной блок Книги, и списки детей репрессированных, переведенных из категории пострадавших от репрессий в категорию репрессированных. Книга иллюстрирована цветными вклейками с фотографиями памятных знаков на территории Омской области и сохранившимися фотографиями пострадавших граждан. Тираж книги 1000 экземпляров, рассылается по музеям, архивам, библиотекам, небольшая часть бесплатно передается в семьи репрессированных. Содержание редакции и выпуск Книги финансируется администрацией Омской области. ГУ «Редакция» проходит отдельной строкой в областном бюджете.

Редакция тесно сотрудничает с обществом «Мемориал» и Комиссией по восстановлению прав реабилитированных, проводит работу с населением, со школьниками и студентами, с редакциями газет и телевидением. На омском телевидении идет передача «Судьба», героями которой становятся люди, пострадавшие от репрессий, и их родственники. О каждом вышедшем томе Книги обязательно рассказывается в телевизионных новостях и по местному радио.

Мы думаем, что после завершения работы по данной категории репрессированных позиция областной администрации не изменится и нам представится возможность заниматься сбором информации о «раскулаченных». Данные по этой категории репрессированных находятся в областном госархиве, фондах сельсоветов и райисполкомов.

 

А. А. Бабий: В Омске работа налажена и издание очень основательное — в значительной мере благодаря стабильности в организации и финансировании работы, поддержке областной администрации, но и в не меньшей мере благодаря профессионализму сотрудников редакции. Когда у нас в Красноярске затеялась-таки Книга памяти, я принес в издательство в качестве образца несколько книг. Там посмотрели и выбрали вашу, Мария Александровна, книгу. Очень хотелось бы, чтобы омская редакция Книги памяти участвовала в проекте «Возвращенные имена».

 

Л. В. Ковальчук: Спасибо, Мария Александровна, информация очень полезна для нас. Почти никто из коллег пока не ведет работу с судебными делами и надзорными делами прокуратуры. А вы не только составили и опубликовали списки репрессированных по этим делам, но и инициировали их реабилитацию. Этот опыт достоин широкого распространения.

Сложная ситуация в Приморском крае. Начинал сотрудничество с нами профессор А. П. Деревянко. Возглавляемая им рабочая группа редколлегии Книги памяти Приморского края получила грант на выполнение проекта «Возвращенные имена. Приморский край». Но прошлой осенью Алексей Пантелеевич скоропостижно скончался. Сейчас работу продолжает его дочь, доктор исторических наук Наталья Алексеевна Шабельникова.

 

ПРИМОРСКИЙ КРАЙ (г. Владивосток)

Н. А. Шабельникова: Изучение истории репрессий и подготовка краевой Книги памяти ведется давно. Работая в Институте истории Дальневосточного отделения Российской Академии наук, А. П. Деревянко многие годы собирал сведения о репрессированных. В составленной им картотеке около 12000 имен. Он использовал различные источники, и в картотеке представлены разные категории репрессированных, в том числе около 7000 подследственных (всего по картотеке РУ ФСБ Приморского края проходят 64000 человек). С 1997 года Алексей Пантелеевич возглавил рабочую группу Приморской Книги памяти и сосредоточил основные усилия группы на описании архивно-следственных дел, переданных из УФСБ в Государственный архив Приморского края. Всего в фонде № 1588 находятся 42805 единиц хранения; это прекращенные дела, и по большинству из них приняты заключения о реабилитации, в том числе по инициативе и представлению в прокуратуру Алексея Пантелеевича.

В рамках проекта «Возвращенные имена» продолжалась работа с этим источником, и составлялись анкеты на подследственных. За год заполнены 6932 анкеты, в программу базы данных введены 4713 записей. С учетом предыдущих лет работы всего введено 10949 записей. Эти материалы послужили основой для доклада «Политические репрессии на Дальнем Востоке России в 30-е годы», с которым я выступила на научно-теоретической конференции «Органы государственной безопасности Приморья: взгляд в прошлое во имя будущего», посвященной 80-летию органов государственной безопасности на территории Приморского края. Она была проведена в феврале 2003 года в Дальневосточном государственном университете.

Помимо описания архивно-следственных дел, заполнения базы данных и представления информации о репрессиях научной общественности продолжалась работа над первым томом Книги памяти жертв политических репрессий. В него вошли данные о расстрелянных. Написано предисловие, подготовлены материалы, сделана правка первой верстки книги, проведены предварительные переговоры в издательстве «Дальнаука». Но работа крайне затруднена из-за того, что в 2002 году администрация Приморского края прекратила ее финансирование. И это несмотря на решение краевой Думы о выделении средств на Книгу памяти. Многократные обращения по этому вопросу к губернатору Приморского края С. М. Дарькину, вице-губернаторам Б. И. Гельцеру и А. И. Костенко, председателю комитета по образованию и науке С. М. Пикину положительных результатов не дали. К сожалению, в 2003 году ситуация к лучшему не изменилась. Это привело к сокращению состава рабочей группы. Более того, до сих пор официально не утвержден новый руководитель рабочей группы, что также значительно осложняет работу.

 

А. А. Бабий: Наталья Алексеевна мужественно и с большой выдержкой продолжает дело отца, но во Владивостоке сейчас сложилась тяжелая ситуация, я бы назвал ее критической. В сентябре прошлого года Алексей Пантелеевич Деревянко трагически ушел из жизни. Думаю, что не последней причиной его болезни и смерти было сопротивление его деятельности со стороны официальных властей. И это несмотря на то, что он был доктором исторических наук, заведующим сектором академического Института истории и руководителем рабочей группы Приморской Книги памяти. Ему угрожали, незадолго до смерти избили в подъезде собственного дома. В крае существует сильное противодействие изучению истории репрессий, но пока был жив Алексей Пантелеевич, он как-то эту стену прошибал. Теперь его не стало, а вслед за ним умерла архивист Идея Петровна Попова. И при этом работа продолжается. Группу возглавила Наталья Алексеевна, доктор исторических наук, сотрудник Дальневосточного юридического института МВД России. Но ей тоже ставятся препоны, вплоть до того, что ее до сих пор не утвердили руководителем рабочей группы. Несмотря на эти трагические события, они выполнили свои обязательства по гранту, вовремя прислали материалы для банка данных, причем очень хорошие, проверенные, чистые данные.

 

В. М. Кириллов: Благодарим Наталью Алексеевну, желаем ей сил и выдержки. Думаю, что мы можем направить обращение в Приморскую краевую думу и администрацию от нашего собрания, всех участников проекта «Возвращенные имена» в поддержку работы над Приморской Книгой памяти. Возможно, его стоило бы опубликовать в местной прессе. Трудно говорить об эффективности таких шагов, но все мы знаем, что бездействие уж точно неэффективно.

Далее — Сахалин. Здесь грант на выполнение проекта «Возвращенные имена. Сахалинская область» получил Южно-Сахалинский институт экономики, права и информатики. Руководитель проекта — доктор исторических наук, руководитель лаборатории социально-исторических исследований А. М. Пашков. Александр Михайлович не смог приехать на совещание, но представил свой отчет.

 

САХАЛИНСКАЯ ОБЛАСТЬ (г. Южно-Сахалинск)

А. М. Пашков: Основные документальные данные о репрессиях, совершавшихся в нашей области за годы советской власти, находятся в Государственном архиве Сахалинской области (фонд 1174 «Управление Федеральной службы безопасности РФ по Сахалинской области», 3500 единиц хранения), ИЦ УВД Сахалинской области (фонд «Спецпоселение», 2500 учетных карточек) и текущем архиве прокуратуры Сахалинской области.

На основании архивно-следственных дел составлены 6500 карточек на подследственных. По этим карточкам в базу данных введены биографические сведения на 5207 человек. Работа выполняется в версии 1.17 стандартной программы ввода. База передана в технический центр проекта в Красноярск. Кроме того, она уже используется в Сахалинской области: служит справочным материалом для ответов на запросы, поступающие в органы социальной защиты населения, архивные и иные учреждения.

Анализ собранных данных показывает:

• с конца 20-х до середины 70-х годов репрессиям подверглись граждане 17 районов Сахалинской области, но наиболее пострадали жители северной части Сахалина, в частности, бывшего областного центра — города Александровска-Сахалинского и Александровского района, города Охи и Охинского района, а также жители Широкопадинского, Тымовского и Ногликского районов;

• возрастной ценз репрессированных — от 16 до 70 лет и старше;

• профессионально-классовый состав пострадавших — рабочие, крестьяне, крестьяне-единоличники, служащие;

• образовательный ценз разноуровневый, но основная масса репрессированных — неграмотные и малограмотные граждане;

• партийная принадлежность пострадавших — члены ВЛКСМ, ВКП(б), беспартийные; беспартийные составляют основную массу репрессированных;

• национально-этнический состав — русские, украинцы, белорусы и другие (5590 чел.); китайцы (70 чел.); корейцы (600 чел.); японцы (80 чел.); малочисленные народы Севера и Дальнего Востока (160 чел.);

• формы репрессий — обвинения по ст. 58 УК РСФСР (государственные преступления), высшая мера наказания (расстрел), лишение свободы, ссылка (высылка) (всего 4640 чел.).

Эти материалы вошли в 12-й том Сахалинской областной Книги памяти «Возвращенные имена — жертвы политических репрессий», изданной в 2002 году.

Дополнительно к работе, определенной в заявке на грант, были проведены согласования с администрацией Сахалинской области (на уровне вице-губернатора) и руководством УВД Сахалинской области по изучению закрытого архивного фонда «Спецпоселение».

На основе картотеки этого фонда установлены биографические данные 4010 поселенцев. Среди них калмыки (около 1600 чел.), советские немцы (около 500 чел.), бывшие военнопленные разных национальностей, депортированные и интернированные с 1941-го по 1947 годы на территорию Сахалинской области (1450 чел.).

Помимо организации работы в архивах и с базой данных я выполнял и другие виды работы.

1. Оказывал консультативную помощь управлению по делам архивов Сахалинской области, управлению администрации Сахалинской области в работе с населением и общественными организациями, а также жителям Сахалинской области, пострадавшим от политических репрессий и депортаций, в частности, по вопросам точного нахождения мест расстрела и захоронения родственников, а также по увековечению памяти жертв политических репрессий.

2. Участвовал в разработке администрацией области Положения о проведении конкурса на выбор места и эскизный проект памятника жертвам репрессий в Сахалинской области; введен в состав областной конкурсной комиссии.

3. В 2002 году четыре раза выступал по областному радио и телевидению.

4. Разработал и разослал опросную анкету ныне здравствующим жителям Сахалинской области, признанным в установленном порядке пострадавшими от политических репрессий и депортации; обработал материалы 400 анкет.

В завершение отмечу, что банк данных «Возвращенные имена» является хорошей основой для объединения разрозненных усилий отдельных граждан и общественных организаций в стройную государственную Программу по увековечению памяти жертв политических репрессий и депортированных народов. Создание такого банка данных в каждом субъекте РФ станет убедительным свидетельством покаяния власти и общества перед незаконно репрессированными гражданами и одним из важнейших факторов создания благоприятных условий для согласия и примирения, а в конечном счете — становления гражданского общества и правового государства.

 

В. М. Кириллов: Большая работа по увековечению памяти репрессированных ведется в Томской области. В прошлые годы ею параллельно занимались УФСБ и «Мемориал». С 1991-го по 1999 годы вышли пять томов книги о репрессированных томичах «Боль людская», подготовленные сотрудниками УФСБ и изданные под редакцией В. Н. Уйманова. Томский «Мемориал» многие годы работает над базами данных репрессированных. Работа поставлена на высоком профессиональном уровне благодаря руководству кандидата исторических наук, сопредседателя Томского общества «Мемориал» Б. П. Тренина. Он же — руководитель проекта «Пополнение базы данных репрессированных по материалам архивов УВД и УФСБ Томской области», выполнявшегося в рамках общего проекта «Возвращенные имена». Борис Павлович не смог приехать на совещание, и о работе в Томске расскажет ответственный за техническое обеспечение проекта Юрий Владимирович Яковлев.

 

ТОМСКАЯ ОБЛАСТЬ (г. Томск)

Ю. В. Яковлев: В Томске хранятся большие массивы архивных источников по истории репрессий и персоналиям репрессированных. С 1999 года «Мемориал» работает над проектом «Книга памяти», в рамках которого ведется описание этих источников. На сегодняшний день созданы три информационных базы данных, находящиеся на сайте Томского общества «Мемориал».

Первый раздел Книги памяти представляет электронную базу данных, составленную на основе 31989 дел, заведенных на лиц, лишенных избирательных прав и «раскулаченных» в 20–30-е годы. Данные подготовлены по материалам Государственного архива Томской области и содержат ссылку на номера дел в данном архиве. Список постоянно пополняется.

Во втором разделе находится электронная база данных «раскулаченных» крестьян-спецпереселенцев и представителей депортированных народов, высланных в Томскую область в 30–50-е годы и реабилитированных в 90-е годы. В основу базы данных положен электронный список на 34000 семей (около 170000 человек) ИЦ УВД по Томской области. «Мемориал» пополняет и корректирует эту базу.

Третий раздел — электронная база данных, подготовленная по списку реабилитированных жителей Томской области, составленному УКГБ — УФСК — УФСБ по Томской области в 90-е годы. Введено и проверено 20806 персоналий репрессированных в 20–50-е годы по статье 58 УК РСФСР (см.: «Боль людская. Книга Памяти репрессированных томичей»).

Наши специалисты формируют базы данных с учетом интересов исследователей и ученых. Первоначально сведения о репрессированных вводятся и корректируются в Excel. Впоследствии отдельные части базы со всеми данными (все поля) переводятся в Access, где ведется дальнейшая работа: просмотр, редактирование, подготовка выборок для научных исследований и различных изданий. Необходимые для работы данные мы предоставляем в любом удобном для исследователя формате: текстовом, Excel, Access. Для удобства публичного доступа и поиска конкретной персоны или документов создан специальный банк данных с интерфейсом через интернет, расположенный по вышеуказанному адресу. Этот банк не обладает всей полнотой имеющихся у нас данных и предназначен только для идентификации конкретной личности и определения места хранения документов, с нею связанных.

Наша работа основывается на принципах сотрудничества с различными государственными и властными структурами, обладающими интересующей нас информацией. Сопредседатель «Мемориала» Борис Павлович Тренин возглавляет Комиссию по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий, что позволяет использовать административные рычаги. Для организации постоянной и профессиональной работы с источниками мы создаем в разных архивах свои рабочие группы и лаборатории. Договариваемся о выделении помещения, ставим оргтехнику, привлекаем архивных работников и студентов-историков. Сформированные таким образом группы выполняют всю необходимую работу с первоисточниками. После окончания университета некоторые наши выпускники остаются работать в архивах; так мы формируем кадры, которые в перспективе активно поддерживают наши программы и эффективно сотрудничают с нами.

Сформирована лаборатория при Государственном архиве Томской области, ее сотрудники работают также и с архивными фондами отдела реабилитации областного ИЦ УВД. Ранее работала группа при УФСБ, что давало нам возможность получить доступ к архивно-следственным делам, но сейчас работа временно приостановлена из-за аварийного состояния помещения архива.

По гранту проекта «Возвращенные имена» мы продолжили работу по наполнению баз данных новыми персоналиями репрессированных на территории Томской области. Для выполнения этой работы были созданы две рабочие группы: архивная и просветительская. В их состав вошли активисты общества «Мемориал», центра польской культуры «Белый орел», работники ИЦ УВД, прокуратуры, ООО «ГлобалВэй Коммуникэйшнс» (18 человек). Кроме того, к работе привлечены студенты 3-го курса исторического факультета Томского государственного университета (16 человек).

Архивная группа работала в ИЦ УВД, УФСБ и областном государственном архиве.

Самая массовая категория репрессированных — спецпоселенцы, депортированные в наши края в 30–50-е годы ХХ века. Всего в архиве УВД на сегодняшний день хранится картотека на 190000 персоналий. За прошедший год по этой картотеке выявлены данные на «раскулаченных» крестьян, высланных из областей Западной Сибири, Алтайского, Красноярского краев в северные районы Томской области в 1929–1933 годы, а также представителей депортированных народов, высланных в Томскую область в 1940–1950-е годы — всего 23465 карточек (персоналий больше, так как в семейной карточке могут содержаться сведения о 3–10 членах семьи). Они введены в БД «Спецпоселенцы» с указанием фамилии, имени, отчества, года и места рождения главы семьи, состава семьи, даты, места и основания снятия с учета, номера архивного дела.

Была продолжена работа в архиве УФСБ, по архивно-следственным делам заполнено 900 карточек подследственных, реабилитированных прокуратурой в 2001–2002 годах. В базу данных «Репрессированные по ст. 58 УК РСФСР» введены данные на 1320 человек.

В Государственном архиве Томской области продолжена работа по выявлению информации, содержащейся в материалах фонда Р-236 «Томский губернский революционный трибунал» (1920–1925 гг.)». Здесь хранятся судебно-следственные дела с указанием обвинения (2867 дел). По материалам этого фонда на основании машинописного списка реабилитированных прокуратурой заполнено 430 карточек для ввода в компьютер. По материалам фонда Р-430 «Томский городской совет» заполнено 1520 карточек на жителей Томска, лишенных избирательных прав, для ввода в базу данных «Лишенцы» (всего в этой базе уже 31989 персоналий).

В Красноярск, в технический центр проекта переданы материалы трех баз данных: «Репрессированные по ст. 58 УК РСФСР» (20806 персоналий), «Спецпоселенцы» (23465 семейных карточек) и «Лишенцы» (8998 персоналий).

Значительную работу провела за год просветительская группа.

1. Оформлены три тематические выставки: «Страницы отечественной истории» (сборники документов, воспоминания репрессированных, региональные Книги памяти, материалы Всероссийского конкурса исторических сочинений школьников «Человек в истории. Россия в ХХ веке»); «В Нарымской дальней стороне» (документы о жизни спецпоселенцев — представителей депортированных в 40-е годы народов, в том числе поляков, калмыков и др.); «Возвращенное имя» (посвящена жизни и научной деятельности выдающегося геолога Р. С. Ильина, расстрелянного в Томске в сентябре 1937 года).

2. Проведена презентация компакт-дисков «Сталинские расстрельные списки» и «Политический террор в СССР». Информация о мероприятии прозвучала по областному радио, всем областным телеканалам, в общесибирской программе «Вести губернии».

3. Члены «Мемориала» приняли участие в международных конференциях «Польско-российские культурные связи на территории Сибири» и посвященной 65-летию со дня гибели в 1937 году в Томске русского философа Г. Г. Шпета. Участвовали в семинаре сотрудников детских библиотек, встрече с учителями истории и основ права, в результате которой создана инициативная группа учителей по подготовке учебного пособия по истории с использованием баз данных репрессированных на территории бывшего СССР.

4. Члены «Мемориала» инициировали открытие мемориальной доски Р. С. Ильина и участвовали в работе оргкомитета по установке Поклонного креста на горе Каштак в память томичей, расстрелянных здесь в 1920–1950-е годы.

5. Проведены 5 выступлений по областному радио и телевидению; сделаны 18 публикаций в местных газетах.

После завершения гранта работа будет продолжена.

Сейчас на стадии проверки находятся данные репрессированных, чьи документы хранятся в областном госархиве, ИЦ УВД и УФСБ. По известным нам фондам предположительно можно выйти на 500000 персоналий. Это то, что описано, что мы знаем. Но в архиве ИЦ УВД помимо дальнейшей обработки данных спецпоселенцев необходимо начать изучение материалов об административной политической ссылке, заключенных системы Томасинлага и других лагерей. Пока это неизученные фонды, которые мы называем «кот в мешке». Там дел очень много, но они еще не систематизированы, объем содержащейся в них информации неизвестен.

Предстоит проделать большую работу в областном госархиве. Здесь мы планируем фронтальное исследование фондов: Губернский революционный трибунал, Губернская ЧК, исправительно-трудовые лагеря и колонии, Томский и Нарымский окружные суды.

Так что общее количество репрессированных, волею судьбы связанных с Томской областью, очень велико и пока его можно обозначить весьма приблизительно.

 

В. М. Кириллов: Спасибо. Опыт томских коллег особенно ценен для нас в плане организации работы. Полагаю, что именно привлечение к архивным исследованиям по теме репрессий сотрудников вузов и студентов-историков может дать наиболее качественный результат выполнения нашего проекта.

И в завершение — о перспективах работы в данных регионах. С кем контакты установлены, каковы возможности расширения регионального представительства Сибири и Дальнего Востока, какие остаются проблемы.

 

ИНЫЕ РЕГИОНЫ

А. А. Бабий: Большое спасибо всем руководителям и представителям организаций за работу и за подробный рассказ о ней. Благодаря их знаниям, профессиональному опыту и увлеченному отношению к работе сделано не только много, но и хорошо. Конечно, еще есть проблемы и с соблюдением стандартов, и с освоением стандартной программы ввода (эти задачи сохраняются и на второй этап проекта), но в принципе работа организована основательно.

Теперь о том, что касается новых и будущих потенциальных партнеров нашего проекта.

В сборнике по мониторингу по Сибири и Дальнему Востоку указывались 27 субъектов Российской Федерации (из них в 7 автономных округах и 1 автономной области архивы переданы на хранение в соответствующие краевой и областные архивы). На сегодняшний день с 14 из 19 центров установлена связь. С разной степенью прочности и регулярности, но связь существует.

С апреля этого года началась работа по проекту в Абакане (Республика Хакасия), Улан-Удэ (Республика Бурятия) и Магадане. В Улан-Удэ именно с помощью проекта удалось активизировать работу по Книге памяти, раньше там все было в зачаточном состоянии.

Налажена нормальная двусторонняя связь по электронной почте с Омском, Хабаровском, Читой. Я благодарен Марии Александровне Сбитневой за то, что она смогла приехать и представить работу над Омской Книгой памяти. Полагаю, что эта организация будет одним из наших постоянных партнеров. С Якутском (Республика Саха) связь поддерживается в основном по телефону, электронные послания удается передавать только через знакомых в Якутске.

Определены потенциальные партнеры в Кемерово. Кандидат исторических наук, доцент исторического факультета Кемеровского госуниверситета Григорий Валерьевич Шинкаренко изъявил желание работать, и у него есть такая возможность, так как установлены хорошие контакты с ИЦ УВД Кемеровской области.

Сложная ситуация в Горно-Алтайске (Республика Алтай). Там хорошо работает Порфирий Иванович Чепкин, издает практически в одиночку Книги памяти, причем не только по репрессированным, но и другие. Но он уже в годах, нездоров, и в силу этих причин электронной почтой не пользуется, поэтому с ним нет непрерывной связи.

Аналогично в Благовещенске (Амурская область). К сожалению, связь с ними прервалась, хотя первоначально я полагал, что Леонид Матвеевич Журавлев будет активно участвовать в проекте. Но заявку на грант он так и не подал, электронной почтой не пользуется, и связь получается односторонняя: я туда все шлю, а оттуда ничего не возвращается. Видимо, там придется искать другого партнера.

Изменилась ситуация в Иркутске. Раньше там занималось работой над Книгой памяти управление социальной защиты Иркутской областной администрации. Сейчас эту работу ведет Иркутское общество «Мемориал», но его председатель не выразил желания участвовать в проекте «Возвращенные имена». Поэтому пока это проблемный регион.

Итак, в Сибири и на Дальнем Востоке по проекту «Возвращенные имена» работают:

• с 2001 года — 2 организации (Красноярск, Томск),

• с 2002 года — еще 4 организации (Барнаул, Владивосток, Новосибирск, Южно-Сахалинск),

• с 2003 года — дополнительно 3 организации (Абакан, Магадан, Улан-Удэ).

Данные по Камчатской области представила в рамках проекта В. А. Шарипова, ныне проживающая в Твери.

Дополнительно поддерживается информационная связь с 5 организациями (Кемерово, Омск, Хабаровск, Чита, Якутск). Необходимо продолжить поиск партнеров в 4 регионах (Республики Алтай и Тыва, Амурская и Иркутская области).

Таковы основные итоги и перспективные планы работы регионального координационного центра.

 

В. М. Кириллов: Спасибо, Алексей Андреевич. На этом мы завершили обзор региональной работы по проекту «Возвращенные имена». Представлены итоги деятельности координационного центра проекта, четырех региональных центров и организаций, участвующих в проекте.

Остановимся теперь на том, как увековечение памяти репрессированных осуществляется другими организациями, начавшими эту работу значительно раньше, чем мы. Это необходимо, чтобы понять, в чем мы можем дополнить друг друга и как более эффективно выполнить свою задачу.

 

Уважаемые коллеги! Представляю вашему вниманию общий обзор российских программ увековечения памяти репрессированных. Затем конкретно о программах Международного общества «Мемориал», а также Музея и общественного центра имени А. Сахарова расскажут Ян Збигневич Рачинский и Антонина Ивановна Михайлова.

 

назад   |   содержание   |   вперед

Stalker TOP