Возвращенные имена
Ј« ў­ п­®ў®бвЁ аеЁў® Їа®ҐЄвҐ—Ђбв® § ¤ ў Ґ¬лҐ ‚ЋЇа®бл® а §а Ў®взЁЄ е

назад   |   содержание   |   вперед

 

ЦЕНТР И ЮГ

КООРДИНАЦИОННЫЙ ЦЕНТР (г. Москва)

Я. З. Рачинский: Уважаемые коллеги! Функции координационного центра в этих регионах выполняло Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал». Наша организация многие годы собирает данные о жертвах политических репрессий в СССР. Установлены контакты с многочисленными организациями, занимающимися этой работой не только на территории России, но и в бывших советских республиках. В рамках проекта «Возвращенные имена» мы продолжали эту работу, но, в силу взятых на себя функций, особое внимание уделили Центральному и Южному регионам России.

В «зоне ответственности» Московского центра — 37 субъектов федерации: Республика Адыгея, Республика Дагестан, Ингушская Республика, Кабардино-Балкарская Республика, Республика Калмыкия, Карачаево-Черкесская Республика, Республика Марий Эл, Республика Мордовия, Республика Северная Осетия — Алания, Республика Татарстан, Чеченская Республика, Чувашская Республика, Краснодарский край, Ставропольский край, 22 области — Астраханская, Белгородская, Брянская, Владимирская, Волгоградская, Воронежская, Ивановская, Калужская, Курская, Липецкая, Московская, Нижегородская, Орловская, Пензенская, Ростовская, Рязанская, Самарская, Саратовская, Смоленская, Тамбовская, Тульская, Ульяновская и город Москва.

Весной — летом 2001 года проведен мониторинг работы над Книгами памяти в большинстве из этих субъектов федерации. Списки реабилитированных составляют различные государственные и общественные организации: комиссии по восстановлению прав реабилитированных, редакции Книги памяти, общества «Мемориал», Ассоциации жертв политических репрессий, управления ФСБ и МВД, прокуратуры, архивы, учебные заведения и др.

После объявления благотворительным фондом «Точка опоры» конкурса для создания партнерской сети проекта 8 организаций Центрального региона подали заявки на грант. Следует отметить, что Московскому координационному центру достался самый большой участок работы — и по числу регионов (без малого половина субъектов федерации), и по численности населения (около половины населения России). Гранты же от фонда «Точка опоры» получили только 5 партнерских организаций: из Воронежской, Пензенской, Смоленской и Тверской областей (содействие Тверскому обществу «Мемориал» в создании Книги памяти Камчатской области также взял на себя Московский координационный центр), а также Республики Татарстан. Если сравнить объемы финансирования «на душу населения», то Центру и Югу России досталось в 3–4 раза меньше средств, чем прочим регионам.

Вместе с тем Московский координационный центр не ограничил сферу деятельности только этими регионами, а поставил более общие цели:

• оказывать содействие партнерским организациям в выполнении их проектов по грантам фонда «Точка опоры»;

• наладить связи со всеми государственными и общественными организациями, связанными с проблемами реабилитации и увековечения памяти жертв политических репрессий;

• предоставить информацию о ходе работы над Книгами памяти в регионах бывшего СССР и стимулировать работу в «отстающих» регионах;

• по возможности объединить существующие массивы информации о жертвах политических репрессий;

• рассылать в регионы накопленную информацию;

• привлекать общественное внимание к проблемам увековечения памяти жертв репрессий.

Эти цели соответствуют уставным задачам и видам деятельности Международного «Мемориала». Результаты работы по некоторым из перечисленных направлений будут представлены в соответствующем разделе.

Собственно по проекту «Возвращенные имена» сделано следующее.

22–23 мая 2002 года в Москве проведен региональный семинар участников проекта. В нем приняли участие более 30 человек из 14 городов, были также приглашены представители комиссий по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий, прокуратуры, ФСБ, архивных управлений, Музея и центра им. А. Сахарова, составители Книг памяти из разных городов России. Всем участникам проекта были розданы комплекты разработанных в рамках проекта «Возвращенные имена» методических рекомендаций по работе с различными типами архивных источников.

За прошедший год все организации Центрального и Южного регионов России успешно справились со своими проектами; оказывать им помощь почти не пришлось. Очень немного потребовалось советов и консультаций, переписка была минимальной. В основном они работали самостоятельно и выполнили обязательства по гранту. При этом 4 организации из 5 представили техническому центру в Красноярске данные в унифицированном формате — это рекордный показатель.

Основная работа, которую я выполнял, состояла в уточнении и дополнении информации, полученной в ходе мониторинга, расширении круга партнерских организаций и развитии контактов со всеми организациями, готовящими Книги памяти. С этой целью в 2002 году были проведены очередные командировки. Поездки в Краснодарский и Ставропольский края, Саратовскую и Калужскую области показали, что в этих регионах накоплены массивы информации о жертвах репрессий, требующие перевода в электронный вид. По решению Совета проекта при фонде «Точка опоры» на эти цели в начале 2003 года были выделены небольшие дополнительные средства.

По плану в ближайшие месяцы в Краснодарском крае отделением общества «Мемориал» будет подготовлен к изданию первый том Книги памяти (около 5000 имен) и будет вестись работа над вторым. Правда, там возник вопрос выбора приоритетов: вводить справки, подготовленные сотрудниками УФСБ, или начать обработку списков лиц, депортированных по национальным операциям, хранящихся в ИЦ УВД? Материалы на депортированных доступны и, по всей видимости, будут доступны и дальше, но войти в Книгу памяти в обозримом будущем они вряд ли смогут.

В Ставропольском крае силами Ассоциации жертв политических репрессий будут введены в компьютер сведения из первых 11 томов Книги памяти, 12-й и 13-й будут готовиться с использованием материалов проекта «Возвращенные имена» (всего более 46000 имен).

В Саратовской области начнется работа по вводу в компьютер 40000 биографических справок, составленных сотрудниками УФСБ по архивно-следственным делам. Ввод информации организовывают Ассоциация жертв политических репрессий и общество «Мемориал».

В Калужской области будут оцифрованы вышедшие в начале 90-х годов 3 тома Книги памяти (около 15000 имен) и подготовлен 4-й том. Этой работой занимается Ассоциация репрессированных.

Таким образом, четыре новые организации собирают данные по категории подследственных, сведения о которых находятся преимущественно в архивно-следственных делах. Но в большинстве областей и республик Центрального и Южного регионов России доступ к этому источнику не только ограничен, но и практически невозможен. Насколько мне известно, лишь в нескольких городах небольшая часть фонда прекращенных дел передана на госхранение; в основном он продолжает храниться в архивах управлений ФСБ, и добиться доступа к этому источнику посторонним лицам очень сложно. Справки на реабилитированных составляют сами сотрудники ФСБ, но у них свой подход к информации, свои критерии выбора данных, и они отличаются от стандартов и методик проекта «Возвращенные имена». Качество подготовки справок весьма далеко от идеала. Сейчас Московский «Мемориал» готовит очередной том расстрельных списков, проводит сверку данных, и в среднем на каждую биографию приходится не менее одной — двух правок. Это надо учитывать при заполнении баз данных и выставлении их на сайтах. Но, к сожалению, на сегодняшний день у нас нет большого выбора.

Некоторые общие выводы по первому этапу проекта «Возвращенные имена».

Положительным итогом работы в первую очередь считаю не столько накопление информации (хотя это и чрезвычайно важно), сколько существенную активизацию во многих регионах работы над Книгами памяти, установление связей с большинством государственных организаций, занимающихся проблемами реабилитации и увековечения памяти жертв политических репрессий, и с широким кругом общественных организаций. Это обеспечивает возможность дальнейшего распространения накопленного опыта.

Важно здесь и то, что все участники проекта являются равноправными партнерами, что существенно облегчает взаимодействие. Централизация, создание иерархической структуры могли бы погубить проект.

Выявились и проблемы. Некоторые из них уже решаются или будут решены в ближайшем будущем: например, доработка стандартного локального приложения с тем, чтобы обеспечить возможность не только ввода, но и аналитической работы с введенной информацией, а также формирования блока справок для Книги памяти. Другая важная проблема связана с обеспечением индексации содержимого базы поисковыми машинами.

По-прежнему не удалось до конца преодолеть разногласия по вопросу о распространении информации. К сожалению, не все организации готовы предоставлять накопленные ими данные партнерам по проекту. Позиция Московского координационного центра остается неизменной — сведения о жертвах репрессий являются общественным достоянием, и любые ограничения в доступе к такой информации противоречат целям и смыслу проекта.

Возникает и вопрос об известной корректировке избранного плана действий. Дело в том, что создание в интернете единого банка данных о жертвах политических репрессий для России не будет достаточным. Ни госструктуры, ни, тем более, общественные организации даже в региональных центрах не обеспечены в должной мере доступом в интернет, и трудно рассчитывать на коренное изменение ситуации в ближайшие годы. Но даже в тех случаях, когда доступ имеется, — это решает проблему единичных справок (поиск сведений о конкретном лице), но не исследовательских запросов (об уроженцах определенного города или региона, представителях определенной национальности или профессии и т. д.). Потому что вряд ли сегодня возможно обеспечить одновременную передачу столь больших массивов данных одновременно многим пользователям из разных регионов (и далеко не каждый пользователь готов получать через российские линии связи такие объемы). Поэтому для исследовательских целей, вероятно, удобнее окажутся компакт-диски, обеспечивающие возможность автономной работы и не требующие постоянных расходов на интернет. Лишь сочетание двух вариантов может привести к успеху проекта, обеспечив интересы разных групп пользователей и гарантируя от чрезмерной централизации.

Полагаю, что главная задача на сегодняшний день — всемерное распространение информации о проделанной работе и привлечение внимания к задаче увековечения памяти жертв репрессий. В идеале это должно привести к созданию общественно-государственной (межгосударственной) программы.

 

В. М. Кириллов: Московский координационный центр действительно взял на себя очень большой объем работы. В дальнейшем она должны быть распределена между несколькими региональными центрами, так как для качественной и регулярной координационной работы, для постоянных контактов с регионами, входящими в зону ответственности центра, их количество должно быть не более 5–7.

Согласен с Яном Збигневичем и по вопросу о формах распространения информации. Безусловно, компакт-диски нужны, полезны и, вероятно, на какой-то стадии работы мы будем представлять банк данных «Возвращенные имена» или его фрагменты на дисках. Но пока материал не готов, потому что задача проекта — не суммировать имеющуюся информацию о репрессированных, а систематизировать, причем ту, что будет проверена, исправлена, дополнена в соответствии со стандартом и снабжена ссылкой на источник. Это необходимо, так как основная задача нашего проекта — предоставление точной, достоверной, гарантированной информации. Когда мы подготовим массив таких данных, его можно будет представлять не только в интернете, но и на компакт-дисках.

 

Л. В. Ковальчук: По другому тезису выступления Яна Збигневича должна возразить. Сообщение о том, чем намереваются заниматься организации в Калуге, Краснодаре, Саратове и Ставрополе, представляется мне не соответствующим концепции нашего проекта. Вводить в базу данных сведения из уже изданных книг или справки, подготовленные сотрудниками ФСБ, — это совершенно недостаточно. Во-первых, потому, что эти данные слишком лаконичны и далеки от стандарта, во-вторых, как правило, они первичны, не проверены по источнику и не снабжены ссылкой на него. В лучшем случае они могут быть начальной заготовкой для дальнейшей работы — проверки и дополнения, но никак не материалами для единого банка данных.

Насколько я понимаю, оцифровка изданных Книг памяти — один из основных способов подготовки данных для компакт-дисков «Мемориала». Я с уважением отношусь к этой работе, считаю ее важной и нужной для широкого распространения, популяризации уже имеющейся информации, но это совершенно не то, что заложено в основу проекта «Возвращенные имена». Об этом мы говорили и на заседании Совета в фонде «Точка опоры», когда обсуждали заявку Яна Збигневича на выделение дополнительного финансирования для новых организаций. Условием для выделения денег было освоение ими методик и стандартов нашего проекта и организация грамотной работы с источниками. Теперь же оказывается, что они даже не имеют доступа к этим источникам. А непроверенные данные, не соответствующие стандартному перечню, не могут быть представлены в едином банке данных.

Кроме того, полагаю, что следует конкретизировать тезис о том, что управления ФСБ Центрального и Южного регионов в основном не передали архивно-следственные дела на госхранение и доступ к источнику невозможен. Насколько я знаю от коллег, в других регионах России сотрудники УФСБ Указ Президента выполняют. Фонд прекращенных дел может передаваться не полностью, отбор и подготовку дел для передачи осуществляют сами сотрудники спецслужбы, но, тем не менее, дела передаются, и иметь точную информацию о том, что происходит в этом отношении в каждом регионе, для нашего проекта принципиально важно.

Знакомство с работой организаций Центра России начнем с Воронежа. Здесь проект «Забытыми быть не могут» выполняла городская общественная историко-просветительская организация «Мемориал». Руководитель проекта — председатель правления «Мемориала», кандидат технических наук Вячеслав Ильич Битюцкий.

 

ВОРОНЕЖСКАЯ ОБЛАСТЬ (г. Воронеж)

В. И. Битюцкий: Основная задача, которую наша организация выполняла в рамках проекта — это формирование локальной электронной базы данных на лиц, репрессированных в Воронежской области. Источником информации является фонд 9353, опись 2 Центра документов новейшей истории Государственного архива Воронежской области, содержащий материалы архивно-следственных дел бывшего УКГБ по Воронежской области (около 38000 единиц хранения). По этим делам проходят более 60000 человек, репрессированных в уголовном порядке по политическим мотивам. В этом же фонде по описи 1 числятся так называемые фильтрационные дела на лиц, репатриированных из европейских стран в Воронежскую область после окончания Великой Отечественной войны (87260 единиц хранения). Первичное их исследование также являлось нашей задачей по проекту. К сожалению, архив не имеет общедоступной картотеки на этих лиц, что значительно усложняет работу.

Проект выполняли члены Воронежской организации «Мемориал», имеющие профессиональное образование и соответствующий опыт работы. В архиве работали 13 человек, они заполняли стандартную анкету подследственного, но более детально отражали такие биографические данные как профессия, место работы, партийность в различные периоды жизни. Расширенный вариант анкеты, конечно, не позволяет производить ввод механически, требует внимательного рассмотрения. Однако мы сочли такое усложнение работы оправданным: заполнение расширенной анкеты позволяет в дальнейшем составлять содержательные и интересные биографические справки для газетных публикаций и Книги памяти без необходимости повторного обращения к архивно-следственным делам.

В нашей анкете не указан номер архивно-следственного дела, а лишь номер единицы хранения в госархиве. Как показала практика, определение номера архивно-следственного дела не является простой задачей. Этот номер менялся в зависимости от перемещения дела из одного архива в другой. Поэтому его указание без наименования архива и его местонахождения мы посчитали нецелесообразным. В «Методических рекомендациях» Л. В. Ковальчук этот вопрос разъяснен недостаточно, а потому требует дополнительной проработки и определенной договоренности между участниками проекта. В противном случае неточность термина может ввести в заблуждение пользователей банка данных «Возвращенные имена».

Важная часть работы — текущий контроль анкет и введенных данных. Его осуществляли я как руководитель проекта и специальный контролер-учетчик И. Н. Новинский. Мы производили полный контроль заполнения анкет и выборочную сверку содержания анкет с данными архивно-следственных дел. Результаты контроля систематически обсуждались, и работа корректировалась. Конечный контроль вводимых в компьютер данных осуществлялся сопоставлением с данными анкет выборочной распечатки, введенных в базу данных. К сожалению, в рамках проекта не планировалась разработка форм отчетов, удобных для компактной печати и контроля введенных записей, а потому такого рода проверка продолжается до настоящего времени.

В соответствии с планом проекта в локальную базу введены 3000 записей-персоналий. При этом было исследовано 636 архивно-следственных дел (160 из них — групповые, на двух и более обвиняемых). Всего по этим делам было репрессировано в порядке уголовного производства 3182 человека. Часть введенных данных передана в Красноярск в технический центр проекта.

Хочу высказать ряд замечаний о работе с программой ввода данных.

Воронежский «Мемориал» — один из тех партнеров, которые приступили к работе с базой в самом начале проекта, полагая, что предложенный вариант программы отработан и готов к употреблению. С помощью этой программы в базу были введены 320 записей. Однако к этому моменту выяснилось, что у разработчика готова более совершенная версия 1.16. Поэтому наша дальнейшая работа производилась с использованием этой версии в сочетании с приложением MS Access 97. Введенные с анкет данные о репрессированных размещались в таблице Access 97 (файл base_c.zip). Данные, введенные ранее, были конвертированы и размещены в файле base_c0.zip, но объединить их с основной базой не удалось. Возникли проблемы и при слиянии баз данных версий 1.14 и 1.16, хотя разработчики программы утверждали, что трудностей не будет. При объединении не получилась полная передача данных из одной базы в другую, так что вся информация в закладке «Период репрессий» в объединенной базе «не высвечивается».

Далее. Предпочтительно при вводе данных с анкет переходить от одного подпункта анкеты к другому с помощью клавиатуры, а не мышки, что несколько увеличило бы скорость ввода. Однако при этом возникают следующие неудобства. Переход между отдельными разделами (верхние ярлыки) легко осуществляется при нажатии клавиш alt + стрелка вправо, но закладка «Период репрессий» содержит подзакладки, и переход между ними с клавиатуры уже невозможен. Необходимо использовать мышку, что уменьшает скорость ввода.

Как известно, информация об архивистах (ФИО) заносится в отдельный информационный файл Lref.mdb. Но точно сказать, кто заполнил анкету данного репрессированного, невозможно, потому что если из списка архивистов выбрать одну фамилию, то она высвечивается по умолчанию во всех записях базы данных, а не только по конкретным анкетам, заполненным этим архивистом.

При вводе данных групповых архивно-следственных дел было бы удобно ввести общие для всех подследственных данные в одну запись, затем создать необходимое число ее копий, после чего внести в них нужные персональные добавления, такие как фамилия, имя, отчество, дата рождения, место рождения (хотя по делам 1930–1932 годов место рождения тоже бывает одно и то же), дата ареста, решение (здесь чаще всего меняется только само решение, а кем принято и когда для групповых дел совпадает). Сведения о реабилитации в этом случае также одинаковы. Ввод данных с таких анкет существенно ускорился бы. Однако программа предусматривает копирование лишь отдельных позиций (подпунктов) анкеты, но не всех вместе.

Несколько слов о закладках «Образование» и «Работа». Сначала мы вводили в них соответствующие данные из анкет. Но В. И. Хвостенко указал, что эта информация излишняя, так как она дублируется в закладке «Период репрессий». Нам представляется, что в таком случае в указанных закладках вообще нет необходимости.

К достоинствам программы следует отнести наличие операции поиска как по полной записи фамилии, имени и отчества, так и по одной фамилии, возможность удаления анкеты (если попадаются дубли), а также возможность работать с несколькими базами данных, то есть подключать различные файлы анкет.

Программа дает возможность распечатки анкеты репрессированного, причем печатать можно как из самой программы, так и после перевода в формат Word. К сожалению, на печать выводится лишь часть данных. Представляется целесообразным сделать возможной распечатку всей информации о репрессированном, которую мы вводим в электронном виде в базу данных.

В целом же, несмотря на отмеченные недостатки, объем работ, предусмотренных проектом, выполнен и даже перевыполнен.

Следующим направлением нашей работы было определение наличия архивно-следственных дел на лиц, репрессированных в соответствии со «сталинскими списками».

В 2002 году Международный «Мемориал» выпустил уникальный CD-диск, содержащий так называемые «Сталинские расстрельные списки» — списки людей, подлежащих суду Военной коллегии Верховного суда СССР, но, по существу, уже осужденных по личному указанию И. В. Сталина и его соратников по Политбюро ЦК ВКП(б) к разным мерам наказания, в подавляющем большинстве — к расстрелу. В их числе и лица, судьбы которых связаны с Воронежем. Поэтому, выполняя проект «Забытыми быть не могут», мы решили, что анкеты на них должны быть заполнены в первую очередь. Всего таких лиц 605, но в нашем архиве хранятся дела лишь на 456. По ним мы составили архивные справки, которые послужат исходным материалом для издания региональной Книги памяти, посвященной этим жертвам репрессий. На 149 человек дел в нашем архиве нет, поэтому мы составили отдельный список и начнем поиск этих дел.

Параллельно с заполнением базы данных мы создавали картотеку архивных справок биографических данных о жертвах политических репрессий для их опубликования. Более 460 таких справок по анкетам расстрелянных в г. Боброве Воронежской области мы передали администрации Бобровского района в связи с первой годовщиной открытия в этом городе памятника жертвам политических репрессий 30 октября 2002 года. 270 фамилий из этого списка опубликованы в областной газете «Коммуна» 15 февраля 2003 года. Публикация остального списка предполагается в ближайшее время.

Еще одним направлением нашей работы стала выборочная проверка архивно-следственных дел на наличие в них документов о реабилитации. Вероятно, большинство коллег, работающих с этим источником, обратили внимание на то, что заключение или справка о реабилитации есть далеко не во всех делах. Некоторые прекращены во время следствия или в связи с оправдательным приговором суда, многие — судебными решениями 50–60-х годов в связи с недоказанностью обвинения и т. п. Но документа о реабилитации в них нет.

Вместе с тем существует официальная точка зрения, что процесс реабилитации завершается. И это несмотря на то, что в связи с изменением Закона о реабилитации и увеличением категорий граждан, подлежащих реабилитации, количество дел, которые должны быть пересмотрены, увеличилось.

В связи с этим мы сделали случайную выборку 1000 персоналий, значащихся реабилитированными в картотеке фонда 9353 и внесенных в нашу базу. По материалам архивно-следственных дел этих лиц определялось:

• Имеются ли среди этих материалов документы, устанавливающие факт реабилитации в порядке, предусмотренном Законом РФ «О реабилитации жертв политических репрессий», либо в порядке, предусматривавшемся нормативно-правовыми актами 1953–1991 годов. При отсутствии таких документов гражданин считался нереабилитированным как репрессированный по политическим мотивам. (Факт политической репрессии также проверялся). Из числа обследованных лиц число нереабилитированных оказалось равным 138.

• Лица, не имевшие документального подтверждения реабилитации, в свою очередь подразделялись на следующие группы: реабилитированные в общем порядке после вынесения обвинительного приговора до 1953 года — 10 человек; реабилитированные в процессе следствия или оправданные судом — 107 человек; репрессированные по политическим мотивам с вынесением обвинительного приговора, но нереабилитированные — 20 человек; лица, дела в отношении которых прекращены по нереабилитирующим основаниям (умерли во время следствия) — 1 человек.

Как видим, процент лиц, на которых не имеется данных о реабилитации, достаточно велик (14 %). Поэтому необходима не только проверка имеющихся в архивах дел, не прошедших процедуру пересмотра в порядке реабилитации жертв политических репрессий, но и проверка дел, уже пересмотренных прокуратурой на предмет выявления нереабилитированных лиц и рассмотрения вопроса об их реабилитации в установленном законом порядке либо об укомплектовании архивно-следственных дел документами о реабилитации. Соответствующая рекомендация была направлена нами в Комиссию по реабилитации жертв политических репрессий при Президенте РФ.

Хотя основная работа в рамках проекта выполнялась по архивно-следственным делам, но мы также провели предварительное исследование фильтрационных дел репатриантов, возвращавшихся в СССР после окончания второй мировой войны. Это практически не изученный современной наукой источник.

Однако в нашем архиве доступ исследователей к делам ограничила администрация, мотивируя тем, что эти дела являются якобы личными и не подпадают под документы, имеющие отношение к политическим репрессиям. Для исследования было выдано не более 118 дел.

Анализ этих дел с точки зрения процессуального статуса действий органов СМЕРШ — НКГБ — НКВД — МГБ показывает, что проводившаяся ими проверка (фильтрация) фактически являлась следствием без его юридического оформления. Сначала производился фактический арест (без ордера и постановления на арест). Затем — разной длительности содержание проверяемого в изоляции на проверочно-фильтрационных пунктах, в рабочих батальонах и спецлагерях. При этом допросы проводились без предъявления обвинения, но с фактическим подозрением на предательство (ст. 58-1 п. «а» УК РСФСР) или шпионаж (ст. 58-6 УК РСФСР). Значительная часть проверенных лиц направлялась для принудительного труда, это формулировалось в заключениях по делу как «передача в промышленность».

Вышесказанное дает основание именовать такие архивные дела фильтрационно-следственными. И именно под этим названием они могут войти в источниковедение.

Анализ документов фильтрационных дел показывает, что реальная практика процесса фильтрации граждан, проведенного карательными органами СССР, подпадает под понятие «политические репрессии» (иное лишение и ограничение прав и свобод по политическим мотивам — ст. 1 Закона РСФСР от 18.10.1991 г. «О реабилитации жертв политических репрессий»).

Это, с одной стороны, дает возможность ставить вопрос о реабилитации более 4000000 человек, пострадавших из-за подозрительности советского тоталитарного государства. А с другой — рассматривать фильтрационные дела как источник для создания электронных баз данных жертв политических репрессий.

Важным направлением деятельности Воронежского «Мемориала» является социально-правовая работа. Мы оказываем помощь репрессированным в вопросах реабилитации и восстановления их прав. В наш пункт бесплатной юридической помощи ежемесячно обращаются 25–30 человек (в том числе и письменно). Мы выполняем также архивный поиск по заявлениям репрессированных. За время проекта такая помощь была оказана примерно 120 гражданам. Имели место случаи, когда архивные сведения, предоставленные нами в качестве доказательств в суде, помогали принятию положительных решений при установлении фактов применения политических репрессий и фактов незаконного изъятия имущества репрессированных.

Наша организация планирует продолжать работу по созданию единого банка данных. Как и при выполнении данного проекта, мы предполагаем сочетать ее с работой, основанной на исследованиях архивов и обеспечивающей получение общественно значимых результатов уже в ближайшее время. В частности, предполагается совместно с администрацией Воронежской области и при ее финансовой поддержке издать «Сталинские списки воронежцев». Планируется также издать Книгу памяти жертв политических репрессий, расстрелянных в г. Боброве, при поддержке администрации этого района.

 

Л. В. Ковальчук: Благодарим Вячеслава Ильича за интересную и содержательную информацию. Особо ценным представляется то, что работа поставлена на высоком профессиональном уровне и выполняется комплексно, одновременно по нескольким направлениям. Очень важно, что сформулированы основные проблемы, возникшие при работе с источниками и с базой данных. Попробуем ответить на поставленные вопросы.

Так как в банке данных «Возвращенные имена» будут представлены персоналии репрессированных по самым разным источникам, хранящимся в различных архивах, то вопрос о точном описании реквизитов каждого источника чрезвычайно важен. Признаю, что в «Методических рекомендациях» слишком бегло остановилась на этом вопросе. Предлагаю такое уточнение по архивно-следственным делам.

Если дело продолжает находиться в архиве УФСБ, то заполняется пункт 1.5 анкеты подследственного «Номер архивно-следственного дела», и в него вносится последний, нынешний номер — тот, под которым дело зарегистрировано именно в данном управлении ФСБ, а не предыдущие номера, которые присваивались при переводе из одного архива в другой. Часто это номер с буквой «п», обозначающей, что дело хранится в фонде прекращенных дел. Хотя и не всегда: если в данном управлении прекращенные дела не выделены в самостоятельный фонд и хранятся в основном фонде, то буквы «п» не будет. Пункт же 1.4 «Номер единицы хранения в госархиве» в этом случае, естественно, не заполняется.

Если дело передано на госхранение, то, как показывает практика, возможны различные варианты.

Первый: при передаче перенумерация не производилась, и хотя переданы не все прекращенные дела и нумерация дел не сквозная, есть пропуски, но дела хранятся под старыми номерами, теми, что были присвоены еще в УФСБ. В этом случае предлагаю заполнять пункт 1.5, потому что, хотя дело и находится на госхранении, оно продолжает фигурировать под старым номером. В базе данных будет указано наименование госархива (п. 1.1), номер/название фонда (п. 1.2), номер описи при ее наличии (п. 1.3), пропущен п. 1.4 и номер внесен в п. 1.5.

Второй вариант: перенумерация произведена, в госархиве дела хранятся под новыми номерами, а прежние (эфэсбэшные) заклеены. В этом случае заполняется пункт 1.4 и все предыдущие, а пункт 1.5 остается пустым.

Третий вариант: новый номер есть, но и прежний сохранился. В таком случае просьба заполнять оба пункта, в 1.4 вносить нынешний номер единицы хранения, а в пункт 1.5 вносить последний номер архивно-следственного дела, то есть тот, под которым это дело хранилось в местном управлении ФСБ (а не более ранние). Этот номер информативен и для нас очень важен, потому что по нему можно хотя бы приблизительно определить, какое количество архивно-следственных дел не передано на госхранение и пока недоступно для описания.

На вопросы и замечания по программе ввода прошу ответить Валерия Ивановича.

 

В. И. Хвостенко: Заданные вопросы вполне разрешимы.

• Подзакладки (вкладки второго уровня) перелистываются при нажатии клавиш Ctrl+Alt+стрелка вправо (влево). В инструкции это описано в разделе «Средства навигации».

• О копировании повторяющейся информации в групповых делах. В Access можно копировать запись целиком через буфер, точно так же, как в Word. Скажем, вам многократно нужно скопировать сведения о реабилитации. Для этого сначала надо выделить запись-образец целиком. (Каждая форма имеет слева узкую вертикальную полосу с черным указателем-треугольником — «область выделения». Для выделения записи надо щелкнуть на ней мышкой). Потом нажать, как обычно, Ctrl+C. В новой анкете выделить пустую запись о реабилитации и нажать Ctrl+V. Итак: один щелчок мышкой, одно нажатие клавиши — и блок информации вставлен. Скопировать несколько блоков одновременно (например: Арест + Решение + Реабилитация) этим способом не удастся. Но для целей сложного копирования можно сделать доработку в программе. Это пример хорошей и вполне реализуемой идеи.

• Данные на вкладках «Образование» и «Работа» не дублируют информацию на вкладке «Период репрессий», а дополняют ее. Есть стандартный набор данных и есть расширенный. Общие данные об образовании включены в стандарт, детальные (учебное заведение, годы учебы и др.) — в расширенный; то же самое можно сказать и о графе «Работа».

• О распечатках. Действительно, пока на печать выводится только краткий набор полей. Со временем будет реализована возможность распечатки всех введенных данных — как стандартного, так и расширенного перечней.

• Какие проблемы возникли при слиянии баз данных версий 1.14 и 1.16, из вопроса не ясно. Какая именно часть информации «не высвечивается»? Что именно не передалось при слиянии? Конвертация версий и слияние баз должны происходить без труда. В случае затруднений вы можете переслать базы мне и получить объединенный файл.

Желательно, чтобы вопросы, возникающие в ходе работы, участники проекта задавали по электронной почте. Будет двойная польза: вы быстро получите ответ и затруднение будет снято, а технический центр с учетом этих вопросов сможет улучшить программу. И еще одна просьба-пожелание: читайте инструкцию, там найдутся ответы на многие вопросы.

 

В. М. Кириллов: Благодарю коллег за обсуждение методических вопросов. Чем согласованнее мы будем работать, чем четче и профессиональнее решать возникающие проблемы, тем качественнее будет результат нашей деятельности.

В следующей области участие в проекте принял также «Мемориал». Результаты работы по проекту «Век и забытые судьбы» представит председатель Пензенского отделения Российского историко-просветительского, благотворительного и правозащитного общества «Мемориал» Татьяна Яковлевна Алфертьева.

 

ПЕНЗЕНСКАЯ ОБЛАСТЬ (г. Пенза)

Т. Я. Алфертьева: Наша организация создана недавно и зарегистрирована только в 2000 году. Основная наша деятельность информационная и просветительская, а главная цель — подготовка к изданию Книги памяти и создание электронного банка данных, чтобы сделать информацию о репрессиях открытой и доступной. Начинать это в нашей достаточно «красной» области было непросто. И областная администрация, и руководство УФСБ, УВД, госархива были настроены отрицательно. Но я не требовала, не обличала, а приходила с конкретной просьбой, просила помочь организовать работу, объяснить, научить, как описывать источники, как готовить материалы для Книги памяти, которая ведь все равно должна быть издана, признавала их профессионализм и свою недостаточную компетентность в специальных архивных вопросах. Вот на эти доводы они стали реагировать.

Мы начали работу в архиве областного управления ФСБ по категории подследственные. Инициатором создания Пензенской Книги памяти был полковник Е. В. Козлов. Но вскоре он вышел на пенсию, и всю организационную работу мы проделали при содействии нового начальника отделения регистрации архивного фонда УФСБ. Подписали договор, приобрели по гранту оргтехнику, нам выделили комнату, и там в течение года работали две их бывшие сотрудницы, сейчас — пенсионерки, которые заполняли нашу стандартную анкету. Первые 1,5–2 месяца я работала вместе с ними, и было приятно, что при обсуждении анкеты с начальником отделения, очень опытным человеком, мы пришли к выводу, что она достаточно удобна и ничего ни удалять, ни добавлять не нужно. Заполненные анкеты кроме меня набирают мой помощник — инженер, который работает практически на волонтерских началах, мои ученики-старшеклассники и мой сын. Работали мы в 12-й версии стандартной программы ввода, сейчас набор данных временно приостановлен, но анкеты продолжают заполняться. При возобновлении работы мы перейдем на последнюю версию. За год сформирована база данных на 8000 персоналий по обработанным 6200 делам. В технический центр проекта в Красноярск передана пока первая часть данных. Кроме того, отсканирована 221 фотография арестованных (к сожалению, фотографии в делах встречаются редко) и сделаны ксерокопии 4300 документов, иллюстрирующих факты репрессий (среди них и материалы из Государственного архива Пензенской области о В. В. Кураеве и М. Н. Тухачевском).

Архивно-следственных дел по 58-й статье в Пензенском УФСБ не так много. Как мне было сказано, их около 16000, примерно на 25000 репрессированных, из которых 500 не подлежат реабилитации, но по ним еще будут делаться запросы в военную прокуратуру. По остальным реабилитация якобы закончена.

Но волнует такой вопрос. Среди описанных нами дел есть довольно много таких, в которых отсутствует документ о реабилитации, хотя дела прекращены. Люди были арестованы, месяцами, иногда и более года, находились под следствием, а затем по суду или постановлением того же следственного органа были освобождены, например, за недоказанностью обвинения. Некоторые умирали в тюрьме, не дождавшись окончания следствия и освобождения. Я считаю этих людей также необоснованно репрессированными и фактически реабилитированными, ведь они признаны невиновными в совершении преступления. Но есть мнение, и среди сотрудников ФСБ в том числе, что эти люди не считаются реабилитированными, так как нет соответствующего документа прокуратуры. И это может стать препятствием для включения их в Книгу памяти.

Должна сказать, что в архиве нашего УФСБ не было картотеки по следственным делам, и работа, которая сейчас выполняется, помогает им систематизировать информацию по собственному архиву. Но после завершения гранта и прекращения финансирования они могут забрать комнату, в которой мы работаем. Такие разговоры уже начались. Я пытаюсь в полушутливой форме возражать: неужели не найдете место, куда меня посадить? Они говорят: куда посадить — найдем. Я отвечаю: где посижу я, там через некоторое время посидите и вы; история это уже доказала, поэтому ищите место получше. Шутки шутками, но проблема есть, и ее придется решать.

Хочу подтвердить слова выступавших коллег: многое зависит от конкретного человека. Нам удалось начать работу, потому что начальник отделения регистрации поддержал идею подготовки Книги памяти и активно ей содействовал; он ушел на пенсию. Потом был человек, который относился к нашей работе по-деловому, но спокойно. Затем пришел новый, молодой начальник, считающий всех, проходивших по этим делам, уголовниками, которым дали 58-ю статью только для того, чтобы мера наказания была большей. Сейчас снова начальник меняется, будем искать взаимопонимание.

Теперь о возможностях работать в других архивах. С УВД предварительная договоренность была, но конкретной — нет, потому что у нас не было ни достаточного количества людей, ни достаточного количества денег на одновременную работу и в их архиве, и в УФСБ. Какие фонды есть у них, пока сказать затрудняюсь.

В Государственном архиве Пензенской области есть документы по трем интересующим нас категориям: «лишенцам», «раскулаченным» и репатриантам. Уже многие годы списки «раскулаченных» составляет кандидат исторических наук, доцент Пензенского государственного педагогического университета Геннадий Федорович Винокуров. Создаваемая им «Черная книга» постоянно печатается в одном из пензенских еженедельников, список уже дошел до буквы «К». Но сотрудники УФСБ и госархива говорили мне, что это незаконно. Теперь я вижу, что такая работа ведется и в других регионах России. Поэтому мы разместим эти материалы на нашем сайте и попробуем их издать.

В областном архиве также находятся фильтрационные дела репатриантов, переданные туда из УФСБ (около 30000 дел), но доступ к ним закрыт. Нам очень хотелось бы начать работать с этим фондом, но, к сожалению, пока не получается. И среди репрессированных найти людей для работы в архиве не удается. Но я надеюсь на своих учеников: они участвуют в конкурсе «Человек в истории», который регулярно проводит Международное общество «Мемориал», помогают в нашей работе, записывают воспоминания репрессированных. Я поговорила с директорами нескольких школ, с учителями истории, и мы решили попробовать создать симбиоз тимуровской команды и маленьких историков-архивистов.

Мы сотрудничаем с еженедельником «Новая газета — мир людей», который печатает списки «раскулаченных»; в январе 2003 года открыли в помещении редакции общественную приемную «Мемориала». Вместе с главным редактором А. Ю. Яхонтовым, сотрудником газеты О. В. Сиротиным и автором «Черной книги» Г. Ф. Винокуровым готовим материалы по «раскулаченным» для Книги памяти и базы данных. В ней будет освещена политика уничтожения крестьянства в Пензенской области: конфискация имущества, лишение прав, выселение, голод, лишение паспортов.

В инициативную группу по созданию базы данных репрессированных и подготовке Книги памяти вошел главный редактор «Епархиальных ведомостей» А. И. Дворжанский. Во второй части его книги «История Пензенской епархии» с большой публицистической силой описываются репрессии против церкви, священнослужителей и верующих. На основе дел архива УФСБ он подготовил списки расстрелянных священнослужителей (около 5000 человек).

С нами сотрудничает и также вошел в инициативную группу заведующий отделом истории современного периода Пензенского объединенного краеведческого музея Г. П. Тамбовцев; в рамках проекта он подготовил экспозицию «Жизнь и судьба маршала Тухачевского» на основе архивных документов, в том числе материалов о применении химического оружия при подавлении крестьянского восстания в Тамбовской области.

Работа идет в разных направлениях, и мы стараемся ее полностью отражать на сайте Пензенского общества «Мемориал».

 

Н. А. Ольшанский: Я хотел бы ответить Татьяне Яковлевне по вопросу о прекращенных делах, в которых отсутствует документ о реабилитации. В таких случаях мы составляли список репрессированных, проходивших по этим делам, и направляли его в прокуратуру. Часть списков, по рекомендации УФСБ, мы направляли в Верховный суд от имени нашей общественной организации и получали справки о реабилитации. Таким образом, за 8 лет мы способствовали реабилитации около 2000 человек.

 

В. М. Кириллов: Благодарим Татьяну Яковлевну и надеемся, что с присущим ей счастливым сочетанием уверенности в своем деле и умения находить общий язык с людьми иных взглядов и убеждений она сумеет продолжить начатую работу.

По поводу финансового стимулирования архивистов спецслужб, да и государственных архивов. Здесь также стоит использовать опыт коллег. Через Комиссию по восстановлению прав реабилитированных подать заявку на включение в годовой бюджет области статьи расходов на подготовку Книги памяти, составить смету расходов и в нее заложить зарплату на архивистов УФСБ, УВД и госархива. И, естественно, «пробивать» эту заявку, само собой ничего не делается. Опыт показывает, что более вероятно добиться бюджетного финансирования государственных структур, чем общественной организации, а на ФСБ чиновники вообще реагируют соответствующим образом. Но если такой ход получится, то убедительно прошу составлять договоры с сотрудниками архивов с точным определением объема работы и пунктом о проверке выполненной работы, — возможно, выборочно, возможно, совместно с ними, но контроль должен быть обязательно. Это важно и методически, и психологически.

Следующий участник нашего проекта — Смоленский государственный педагогический университет. Итоги проекта «Электронная картотека жертв политических репрессий Смоленской области» представит его руководитель доктор исторических наук Евгений Владимирович Кодин.

 

СМОЛЕНСКАЯ ОБЛАСТЬ (г. Смоленск)

Е. В. Кодин: Задача, которую мы ставили перед собой по данному проекту, несколько отличается от того, чем занимались многие коллеги из других регионов. В Смоленской области первоначальная электронная картотека репрессированных была создана ранее. Она выставлена в интернете как интерактивный сайт на сервере обладминистрации, содержит более 29000 записей, и поиск в этой базе данных можно осуществлять по 16 полям, и самостоятельно, и объединяя вместе несколько полей.

Изначально картотеку и базу составлял А. А. Забелин как наиболее активный член Ассоциации жертв политических репрессий Смоленской области, но его, к сожалению, уже нет. Формирование картотеки шло на основе работы в областных архивах, в том числе УФСБ, по периодической печати, научным публикациям, Книгам памяти других областей, мемуарной литературе, интервью пострадавших от репрессий. Разноплановость источников предопределила и несовершенство базы данных.

Поэтому нашей главной задачей было уже не столько создание, сколько доработка, усовершенствование этой базы данных. Мы выверяли данные по персоналиям, в первую очередь по категории подследственных, и «чистили» картотеку. Это оказалось не так просто, как предполагалось вначале. Зачастую приходится вновь и вновь возвращаться непосредственно к архивно-следственным делам. Тем самым работа, проделанная ранее другими, нередко дублируется. Но иного выхода мы не видим.

Что обеспечивает нам возможность достаточно оперативной работы над формированием и уточнением базы данных? Следует назвать несколько составляющих. И на первом месте — тесные, деловые отношения с работниками архива УФСБ по Смоленской области. Архивно-следственные дела находятся не в Государственном архиве, как во многих областях, а продолжают храниться в снятом фонде архива УФСБ (23800 прекращенных дел); фонд прекращенных дел не выделен, и передача их на госхранение не планируется. Перед управлением тоже стоит задача создания выверенной базы данных для оперативной подготовки ответов на запросы граждан и публикации материалов по репрессиям — в этом наши интересы совпали. Офицеры УФСБ работают над картотекой, проверяют и дополняют сведения о репрессированных, программисты университета переводят материалы в базу данных и далее ведут ее обработку вплоть до макетирования книг для издания.

О том, какой дополнительный объем работы приходится выполнять для выверки базы данных, свидетельствуют имеющиеся у меня с собой первоначальные и итоговые варианты нескольких карточек репрессированных. В доставшейся нам по наследству картотеке некоторые карточки можно было бы назвать совсем пустыми. Сегодня по тем же персоналиям они почти заполнены. А это значит, что иногда приходится переделывать заново буквально все. И по такому изначально ошибочному пути идти никому не следует.

 

 

Этот собственный опыт привел нас и к еще одному выводу — не стоит менять базу данных в нашей электронной картотеке по частям. Поэтому сайт на сервере областной администрации пока остается без изменений. Закончив работу над базой данных, мы обновленную версию выставим на собственном сервере университета.

Теперь о том, что конкретно выполнено в 2002 году по гранту. Вначале мы планировали сделать выборку расстрелянных в 1936–1938 годах и дополнить данные на них. Но смогли подготовить полную выборку расстрелянных за все годы репрессий. База данных на 7967 человек выверена, все поисковые поля карточки заполнены, внесены номера архивно-следственных дел, материал переведен в стандартную программу ввода и отправлен в Красноярск. По сравнению со стандартной анкетой подследственного в нашей базе отсутствуют некоторые сведения о репрессированном, например, его социальное происхождение и образование, также мы ограничиваемся указанием статьи и не записываем формулировки обвинения, нет в нашей карточке сведений о месте отбытия наказания, датах освобождения и смерти. Но дополнять эти данные у нас пока возможности нет.

Кроме запланированной работы в прошедшем году мы сделали выборку из базы данных репрессированных не по расстрельным статьям для подготовки к изданию 2-го тома областной Книги памяти. Эти материалы обрабатываются, проверяются, уточняются. В списке более 8000 персоналий в алфавитном порядке от «А» до «Д». Первичная выборка также переведена в стандартную программу и отправлена в технический центр проекта. По мере готовности выверенная база данных будет передана в Красноярск вторично.

Одновременно мы начали работу с картотекой как с новым видом исторического источника по репрессиям. Сделан пробный вариант компьютерной обработки базы данных по имеющимся полям карточки репрессированного (возраст, национальность, партийность и т. д.). Полученные диаграммы дают интересные материалы для последующего анализа за весь период, что охватывает наша картотека — 1917–1953 годы.

 

 

Параллельно, но уже за рамками целей и задач по гранту, мы занимаемся областной Книгой памяти. В первом томе были опубликованы расстрельные списки. Сейчас работа ведется по персоналиям в алфавитном порядке. Во второй том войдут фамилии репрессированных от «А» до «Г» — это около 5000 человек. Причем здесь будут только те, кто официально реабилитирован. И обязательно по каждому человеку имеется ссылка на номер архивно-следственного дела. Этим второй и последующие тома будут отличаться от первого, который делал А. А. Забелин. Редакционный совет исходил из того, что для репрессированного и его родственников книга должна стать почти официальным документом по факту репрессии.

Одновременно готовим материал и для третьего тома «Смоленского мартиролога» (около 4000 персоналий). Он также должен быть издан в 2003 году.

Кроме работы с категорией подследственных мы начали заполнение картотеки репрессированных по документам областных государственного и бывшего партийного архивов. В основном это материалы по «лишенцам». Однако из-за слабой информационной насыщенности поисковых полей карточки репрессированного эта база формируется как самостоятельная и объединяться даже с имеющейся электронной картотекой, а тем более со стандартной программой банка данных «Возвращенные имена», пока не будет. Она уже имеет более 7000 персоналий и используется лишь как справочно-информационная поисковая система. Над ней работают сотрудники указанных архивов и аспиранты.

Просветительскую работу с населением (кроме работы со студентами) мы успешно объединили с Государственным мемориальным комплексом «Катынь» (директор А. Ф. Волосенков), занимающимся вопросами реабилитации и увековечения памяти расстрелянных и захороненных жертв репрессий в местечке Козьи Горы. Между педагогическим университетом и ГМК «Катынь» в феврале 2003 года подписан договор о сотрудничестве в этом направлении. В рамках договора ведется совместная научно-исследовательская работа, и со стороны «Катыни» осуществляется финансирование издания Книг памяти. В итоге получается хорошо отработанная система из трех составляющих: работники архива УФСБ изначально формируют картотеку репрессированных, программисты университета выверяют и дорабатывают ее в базе данных, готовят материалы к публикации, издание финансируется ГМК «Катынь».

Наш коллектив настроен на завершение работ, начатых ранее и продолженных благодаря финансированию по гранту. Некоторые виды работ будут проводиться в рамках научно-исследовательских тем; определенную часть расходов, включая безвозмездное пользование современной компьютерной и множительной техникой, берет на себя педагогический университет.

И последнее. Почему, зачем и для кого мы занимаемся этой работой, абсолютно не связанной с нашими профессиональными обязанностями? Ответ будет только один — по праву памяти и для будущих поколений. Поэтому в последнее время мы значительно продвинулись в укреплении деловых связей и просто нормальных человеческих отношений с областной Ассоциацией жертв политических репрессий. Начинаем формировать планы будущей совместной работы.

 

В. М. Кириллов: Спасибо, Евгений Владимирович, за интересное сообщение. Пример Смоленска еще раз подтверждает, насколько важно налаживать сотрудничество, а не заниматься борьбой и конфронтацией.

Единственное дополнение. Думаю, что ограничивать период репрессий 1917–1953 годами не стоит. Понятно, что когда начиналось изучение истории репрессий, этот период выделялся вполне обоснованно. Но сейчас, вероятно, нужно смотреть дальше и дополнять данными о послесталинском периоде, тем более что в ФСБ такие дела есть и часть репрессированных, привлекавшихся по ним, уже реабилитирована.

Идем дальше. В Казани участие в проекте приняла редакция Книги памяти Татарстана. Слово руководителю проекта «Поисково-информационный Центр Республики Татарстан» заместителю редактора республиканской Книги памяти Михаилу Валерьевичу Черепанову.

 

РЕСПУБЛИКА ТАТАРСТАН (г. Казань)

М. В. Черепанов: По проекту «Возвращенные имена» мы работаем первый год, хотя Книгу памяти выпускаем уже четвертый. За эти годы издали 7 томов с данными о репрессированных по 58-й статье УК РСФСР (20998 персоналий), подготовили 8-й (2569 персоналий на «Л» и фамилии на «Ма») и 9-й (вся буква «М»).

К теме политических репрессий мы пришли от подготовки и издания книг о наших земляках, погибших или пропавших без вести в годы второй мировой войны. В этой серии издано 26 томов на 345000 человек. Мы считаем, что память — понятие конкретное, поэтому у нас представление о своих целях и задачах тоже совершенно конкретное: копать «за всех российских баб», как в песне группы «Любэ».

Наша цель: пока еще не умерли родственники репрессированных, успеть вручить им эти книги. Если не книги, то хотя бы справки, если не справки, то хотя бы в районных газетах опубликовать эти списки. Поэтому сейчас мы пытаемся в форсированном темпе охватить необъятное. Согласен — наверное, в ущерб академическому качеству. Но разве не для них — родственников жертв репрессий — замышлялась вся работа по реабилитации? Я уверен в главном: если семья получит основную информацию о репрессированном, узнать подробности в архиве сможет и сама вдова, и тем более дочь или внуки. Любой архив, имеющий эту информацию, не откажется выдать справку.

Силами нашей редакции (это 6 штатных и несколько внештатных сотрудников) мы работаем одновременно по разным направлениям в 6 архивах Татарстана, и за счет бюджетного финансирования, и, в 2002 году — по гранту. Собираем данные по 5 категориям репрессированных: подследственным, заключенным, «раскулаченным», спецпоселенцам и репатриантам.

В отделе регистрации архивных фондов Управления ФСБ РФ по Республике Татарстан работают двое наших сотрудников и пенсионерка, бывшая сотрудница архива. Они вносят сразу в компьютер (не заполняя анкет или карточек) данные из архивно-следственных дел на граждан, репрессированных по 58-й статье и впоследствии реабилитированных. В этом фонде содержится около 30000 дел, но нам предоставлены для подготовки к дальнейшей публикации только 21500. Остальные — это дела на осужденных военным трибуналом, их реабилитация только началась. Есть и спорные дела, репрессированных по которым, на мой взгляд, необходимо реабилитировать. Например, участие в восстании против продразверстки давно признано не уголовным преступлением, а антисоветской деятельностью, и осужденные за такое «преступление» подлежат реабилитации. Тем более — репрессированные за опоздание или неявку на работу и т. п. Но понимания этого у нашей прокуратуры еще нет.

В базу данных занесено 43700 записей. База содержит 33 поля. Вначале — примечание: откуда взяты данные, указание архива УФСБ и номер дела. Затем — основные сведения о человеке: фамилия, имя, отчество, год и место рождения, место жительства до ареста, национальность, должность (род занятий), место работы, партийность, дата вступления в партию и дата исключения, дата ареста, кем осужден и когда, вид репрессии (политическая или административная), статьи, формулировка причины осуждения в деле, приговор, дата второго ареста, кем осужден повторно, второй приговор, поле для описания последующих арестов, дата смерти или расстрела, место смерти, наличие фото в деле, дата реабилитации, кем реабилитирован, поле для отметки о результатах поиска родных, дополнительное поле (memo-поле для занесения данных о членах семьи, их современном адресе, данных об образовании осужденного и т. п.), поле для расстановки рабочих знаков при отборе из базы данных.

Программа написана на Clipper 5.0 для DOS, dbf-файлы. Мы продолжали работать в ней и не использовали стандартную программу ввода, так как большой массив информации уже внесен и, кроме того, стандартная программа довольно сложна и еще полностью не отлажена.

Часть архивно-следственных дел в 90-е годы была передана на госхранение в два республиканских архива, в которых мы практически завершили работу. Это Национальный Архив Республики Татарстан, фонд дел жертв политических репрессий, осужденных по 58-й статье Верховным Судом и впоследствии реабилитированных Прокуратурой ТАССР. По этим делам наши сотрудники заполнили более 15000 анкет, полностью описав этот фонд. Сейчас идет компьютерная обработка данных. Также дела из УФСБ были частично переданы в Центральный Государственный Архив историко-политической документации Республики Татарстан. Здесь образован фонд «Управления ФСБ РФ по Республике Татарстан». По описи 2 в нем находятся архивно-следственные дела, часть которых нами уже обработана, в базу данных внесено более 2000 персоналий. В этом же фонде по описи 1 хранятся архивно-фильтрационные дела на репатриированных советских граждан (около 50000 единиц хранения). По этим делам в базу данных внесено более 59000 записей. Но если для военной Книги памяти мы фиксировали только краткие сведения о советских военнопленных, то сейчас задача иная. Идет более подробное изучение дел этого фонда и составление справок для Книги памяти советских военнопленных и интернированных, подвергавшихся административным и уголовным репрессиям за пребывание в плену и на оккупированной территории. Пока обработано около 700 дел.

В архиве Верховного Суда Республики Татарстан заполнено около 2000 персональных карточек репрессированных на основании определений по их реабилитации. Частично они пересекаются с персоналиями, выявленными нами ранее по архивно-следственным делам. Но данные существенно дополняются, в частности, формулировками приговоров и сведениями о дальнейшей судьбе осужденного. Сейчас эти данные заносятся в базу.

Информационный центр МВД Республики Татарстан передал нам свою базу данных на 23770 заключенных, умерших на территории Татарстана, из них более 5200 человек умерли в Казанской специализированной психиатрической больнице и ее филиале на острове Свияжск. Однако в этой базе отсутствовали статьи осуждения. В 2002 году в ИЦ МВД работали по договору двое студентов университета, которые вносили недостающие данные. Дополнены более 3000 персоналий осужденных по 58-й статье.

В этом же архиве в прошлые годы мы обработали данные о жертвах административных репрессий. Заполнена база данных на более чем 31000 «раскулаченных» и спецпоселенцев. Создавая эту базу, мы использовали программу БД, разработанную специалистами МВД. Но в ней большое количество непонятных полей. Поэтому мы взяли только те, что соответствуют структуре нашей базы, и перевели в dbf-файлы. Сейчас работу по этой категории репрессированных продолжает одна наша сотрудница, она выписывает данные из заявлений родственников на реабилитацию «раскулаченных» и компенсацию.

Всего по двум ведомственным архивам — УФСБ и МВД — за год работы по гранту внесено в ЭВМ 3300 персоналий репрессированных. В названных государственных архивах в основном мы закончили работу в прошлые годы, сейчас идет сверка, уточнение и дополнение данных.

Кроме того, один внештатный сотрудник редакции начал работу в Государственном Архиве документов по личному составу Республики Татарстан. Там обнаружены дела осужденных военными трибуналами начиная с 1918 года, но объем информации пока неизвестен.

Как руководитель рабочей группы я придерживаюсь такой тактики: в каждом архиве работают конкретные один — три человека, и они не меняются. Медленно идет работа, но зато они досконально знают конкретный архив, знают эти дела, знают их специфику. И я людей не дергаю, не перевожу на другие участки. Такая тактика оправдывает себя: мы за эти четыре года выпускаем уже 9-й том на двух государственных языках — русском и татарском.

Свою задачу мы видим не только в том, чтобы описать фонды республиканских архивов, но и в том, чтобы найти данные об уроженцах Татарстана, репрессированных в других регионах СССР. Поэтому у нас налажены связи с архивами в Перми и Екатеринбурге, Военно-морским архивом РФ в Гатчине, где сотрудники архивов выписывают данные о наших репрессированных земляках. В 2002 году двое членов рабочей группы были командированы в Тюменскую область, где работали в областном Госархиве и его Ишимском филиале, а также в Центре документации новейшей истории. Но основные сведения о репрессированных на территории Тюменской области все еще находятся в архиве УФСБ, и доступ к ним затруднен.

Материальных проблем у нашей редакции в общем-то нет. Правительство поддерживает полностью: и помещение, и техника, и компьютеры, и видеокамера — все есть. Кроме приличной зарплаты и стратегического понимания цели. На прошлом совещании я говорил, что, пока мы с вами решаем, сколько полей заносить и как заполнять, нам в конце концов закроют доступ в архивы.

У нас это уже начинается. Прокуратура начинает нам намекать: может, хватит будировать общественное мнение, говорить о репрессиях, о психбольнице и прочее? Не пора ли завершать эту работу? Хотя я считаю, что реабилитация по-настоящему только начинается. У нас осужденные по 58-й статье еще не все реабилитированы, а сколько осужденных по так называемым административным статьям, по указам и т. д. У нас в Татарстане еще военнопленных 50000 не реабилитировано. Прокуратура считает не своим делом реабилитировать тех, кто доведен до смерти в заключении всего лишь за то, что опоздал на работу, прихватил с поля несколько колосков или недоплатил налог. А таких только по Татарстану тысячи. Кто будет заниматься их реабилитацией? Или это не жертвы системы?

Начинается тихое наступление и на наши инициативы. Пока нам запретили вносить в Книгу памяти уроженцев других регионов, умерших у нас. Считается, что это чужие: кто их осудил, кто к нам прислал, тот пусть и реабилитирует. Возможность того, что их давно реабилитировали, скажем, на Украине или в Подмосковье, даже не рассматривается. И самое обидное, что решает это сама редколлегия Книги памяти под давлением некоторых ее официальных членов. Это — прокурор республики, министр МВД, начальник управления ФСБ. В общем, те, кто по закону не имеют права решающего голоса в редколлегии. И такое положение дублируется на всех уровнях, от республиканского до районного. Как с ними поспоришь — они «хозяева», «авторитетное большинство». Я пытаюсь ссылаться на инструкцию Генеральной прокуратуры России и выступление начальника отдела реабилитации Генеральной прокуратуры Г. Ф. Весновской на совещании, организованном Международным «Мемориалом» (газета «30 октября», № 24), но результатов никаких.

Еще одной своей первостепенной задачей считаем распространение имеющейся у нас информации не только в республике, но и в других регионах, и в интернете. Напоминаю, что многие ваши земляки умерли в заключении на территории Татарстана. Мы ищем также и их могилы, чтобы упокоить останки. Но главное — мы уже сейчас можем разослать списки всем желающим в текстовом виде.

Обращайтесь к нам в редакцию. Только не путайте нас с Казанским «мемориалом». Он, к сожалению, с нами не сотрудничает. У них есть свой сайт, но на этом сайте вы найдете только список расстрелянных, хотя у нас 43700 репрессированных уже есть в компьютерном виде. Мы передали эти данные в Международный «мемориал».

Кроме архивной работы, создания баз данных и издания книг мы продолжаем вести поисковую работу. В августе — сентябре 2002 года были в экспедиции в Ленинградской области для поиска и захоронения останков погибших солдат. Найдены останки 20 солдат.

В Казани по приглашению настоятеля церкви по улице Федосеевской начаты раскопки во дворе церкви с целью сбора останков расстрелянных граждан. Судя по всему, это следы репрессий времен гражданской войны, но некоторые найденные предметы свидетельствуют, что среди расстрелянных есть и жертвы 30-х годов. Найдены останки более 30 человек, работа не закончена из-за наступления зимы. Раскопки будут продолжены.

Сотрудники нашей группы приняли участие в региональных конференциях поисковых отрядов в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Кирове. Сам я постоянно езжу, провожу методические занятия с инициативными поисковыми группами в Свердловской, Пермской, Тюменской, Кировской, Самарской, Курганской, Челябинской областях. Материалы о поисковой работе мы ежемесячно публикуем в учительской газете «Открытый урок» и газете молодежного объединения «Отечество».

Редакция Книги памяти ведет разнообразную просветительскую работу. В 2002 году с целью распространения информации о погибших и репрессированных земляках провели телефонный опрос населения с. Аксубаево, с. Базарные Матаки, г. Нурлат, продолжили опрос в Казани. Подготовили 4 телепередачи на республиканском телевидении и 2 на радио об увековечение памяти земляков, погибших в годы второй мировой войны и жертв политических репрессий. В республиканской и районной прессе в прошлом году опубликовали более 20 материалов о работе Центра, списки из базы данных.

В ходе поездки по 4 районам Татарстана (Аксубаевский, Алькеевский, Лаишевский, Нурлатский) развезены 6 томов Книги памяти жертв политических репрессий, 26-й том Книги памяти погибших; роздан в районные газеты материал «Государственная тайна Казанской “психушки”» со списками умерших в заключении на территории республики.

И в завершение хочу предложить: почаще встречаться на региональных совещаниях и выработать все-таки простейшую, приемлемую программу для обмена базами данных. Существующая, на мой взгляд, слишком сложна даже для тех, кто давно этим занимается; не дает возможности сортировать базу по нужным параметрам, выбирать нужные персоналии, сверять, выявлять совпадения и т. д. Если будут предложения о сотрудничестве, я обеими руками «за». Мы давно сотрудничаем с Новгородом, Санкт-Петербургом, Омском, Екатеринбургом, Нижним Новгородом, я уж не говорю о Москве. Поэтому пожалуйста, милости просим. У нас есть возможность разместить вас у себя в редакции, есть свой гостиничный номер, можно там и семинары небольшие проводить. Добро пожаловать!

 

В. М. Кириллов: Благодарим Михаила Валерьевича за приглашение и за информацию о столь разнообразной и важной деятельности очень небольшого коллектива. Мы еще раз убедились, насколько важно, что программа поддержана республиканским правительством и является государственной. У редакции Книги памяти Татарстана возможности доступа к информации значительно большие, чем у многих коллег в иных регионах. И отлично, что эти возможности реализуются в такой многогранной и успешной работе.

Следующие области представлены очень своеобразно. Сопредседатель Тверского регионального отделения Российского историко-просветительского, благотворительного и правозащитного общества «Мемориал» В. А. Шарипова переехала на жительство в Тверь из Петропавловска-Камчатского, где возглавляла местное общество «Мемориал», и привезла с собой материалы о репрессированных Камчатки. Тверскую Книгу памяти, как вы слышали, готовят сотрудники мемориального комплекса «Медное». А в Твери «Мемориал» получил грант по проекту «Возвращенные имена. Камчатская Книга памяти», которым руководила В. А. Шарипова. Таким образом, в нарушение всех географических правил, но в соответствии с нашей главной задачей объединения данных о репрессированных всего бывшего Союза, в Тверской области одновременно выполнялись два проекта. К сожалению, Валентина Алексеевна не смогла приехать на наше совещание, но передала свой отчет.

 

ТВЕРСКАЯ И КАМЧАТСКАЯ ОБЛАСТИ (г. Тверь)

В. А. Шарипова: Целью межрегионального проекта Тверского и Камчатского отделений Российского общества «Мемориал» была подготовка к изданию Книги памяти о жертвах политических репрессий Камчатской области и создание на ее основе электронной базы для единого банка данных «Возвращенные имена».

Первоначальным материалом послужили списки жертв репрессий на почти 2000 человек, ранее предоставленные нам УФСБ по Камчатской области. Категория — подследственные. Впоследствии часть архивно-следственных дел на этих людей была передана на государственное хранение в Центр документации новейшей истории Камчатской области (фонд № 1199). При подготовке списков к публикации выяснилось, что они изобилуют повторами, многие данные в них отсутствуют, часто встречаются фактические ошибки. Работу по их проверке, уточнению и корректировке взяли на себя директор Центра документации, кандидат исторических наук В. П. Пустовит и краевед, член правления Камчатского «Мемориала» Ю. Г. Попов. Созданием базы данных занимался доцент Тверского государственного университета, кандидат исторических наук А. В. Матис (в 2003 году выехал из Твери). Научный консультант — профессор этого же университета, доктор исторических наук Т. И. Славко.

Вначале все имевшиеся в наличии 1927 справок были направлены в Петропавловск-Камчатский для проверки и уточнения по архивно-следственным делам; после проверки в списке осталось 1865 имен. В значительной мере первоначальные списки уменьшились из-за дублей. Но четыре человека были исключены по иным основаниям — как не подлежащие реабилитации из-за пособничества врагу в годы Великой Отечественной войны или в результате переквалификации обвинения со статьи 58-7 на статью 162 пункт «д» УК РСФСР Президиумом Верховного Суда РСФСР в 1991 году. В справедливости такого решения мы не уверены.

Среди архивно-следственных дел, переданных на госхранение, 17-ти не оказалось. По ним мы подготовили запрос в УФСБ по Камчатской области. Еще у 28 человек нет полных данных о реабилитации (не указана дата) или таковые отсутствуют в делах вовсе. По этому поводу готовятся запросы в прокуратуру и суд Камчатской области. Всего повторные запросы по уточнению данных касались 810 человек. Тем не менее понадобились дополнения и уточнения еще по 403 персоналиям; из них выполнено пока 217. Вместе с тем список пополнился 7 лицами, которых реабилитировали в 2001 году. Стараниями В. П. Пустовита была реабилитирована группа по делу «Камчатская экспедиция есаула Бочкарева» 1922 года.

Список жертв репрессий Камчатской области будет охватывать период с 1922 по 1964 годы. В нем будут представлены уроженцы различных областей, краев и республик России (в том числе 11 человек из Тверской области), а также уроженцы других стран. Среди них расстрелянные и лишенные свободы на различные сроки (некоторые из них впоследствии оправданы или помилованы), высланные за пределы Камчатки, умершие в ходе следствия или освобожденные.

При подготовке материалов особенно много времени заняла расшифровка (буквально!) записей в делах репрессированных, в том числе из-за безграмотности следователей той поры. Разумеется, никто из них не мог и предположить, что эти дела кто-то когда-то будет читать, а тем более изучать. Очень сложно было выявить сведения на лиц, арестованных по 2–3 раза. В разных делах на одного и того же человека имеются расхождения в данных о дате и месте рождения, роде занятий; или отсутствует реабилитация по одному из дел. Нам удалось дополнить некоторые биографические справки сведениями о дальнейшей судьбе репрессированного. Так, данные о смерти некоторых лиц в местах заключения камчатские мемориальцы еще в первой половине 90-х годов нашли в областном ЗАГСе. Как нам стало известно, хранившиеся там ранее лагерные книги учета в настоящее время недоступны или уничтожены.

Параллельно с проверкой данных по материалам архивно-следственных дел шло уточнение географических наименований и названий производственных объектов, на которых работали репрессированные до ареста. Выяснено 394 названия, по 456 объектам работа продолжается. По уточнению мест рождения (названия сел, районов) также готовятся запросы, преимущественно в региональные отделения Российского «Мемориала». Все эти данные нужны и для текста биографических справок, и для раздела примечаний и списка сокращений.

Предстоит еще внести уточнения, касающиеся наименований различных судебных и внесудебных органов, которые репрессировали, а потом реабилитировали граждан бывшего СССР и других стран. И если в электронной базе данных можно будет изменять — уточнять и дополнять сведения в биографиях репрессированных, то печатное издание будет нести весь груз возможных ошибок. Поэтому наша задача свести их к минимуму.

Концепция издания предельно проста:

• это акт покаяния той части общества, которая считает покаяние своим долгом перед жертвами репрессий;

• это официальный документ о реабилитации жертв репрессий;

• это не справочник с цифрами человеческих потерь, а книга об исторической трагедии России ХХ века, о трагедии простых людей в эпоху тирании.

В редактировании биографических справок мы старались по возможности уйти от стандарта, принятого для такого рода изданий, и избежать сухой констатации фактов. За время работы по проекту мы сроднились с теми, подробности жизни и смерти которых выясняли, и радовались, когда удавалось собрать все данные для справки. Наша Книга предназначается не только специалистам-историкам, не только родственникам жертв репрессий, но и тем, кому дорога история отечества без изъятий и замалчиваний. И если история складывается из биографий отдельных людей, то наша будущая Книга — об этом. Разумеется, потребуется еще много работы, чтобы как можно тщательнее подготовить к изданию Книгу памяти. Но в целом она сделана.

 

В. М. Кириллов: Надеемся, что, несмотря на географическую отдаленность Твери и Петропавловска-Камчатского, и Книга памяти, и база данных репрессированных Камчатки будут выполнены на высоком профессиональном уровне. Залог тому квалификация и энтузиазм участников проекта и авторитет научного консультанта проекта профессора Татьяны Ивановны Славко, которую многие из нас хорошо знают как научного руководителя, оппонента по защите диссертации, автора научных монографий по спецпереселенцам.

Но есть пожелания к координаторам. Алексей Андреевич, полагаю, что Вам нужно связаться с директором Центра документации новейшей истории Камчатской области и организовать работу по этому региону через него. Совершенно очевидно, что список из 1865 репрессированных — это далеко не полные данные по этому региону. А Ян Збигневич, надеюсь, поддерживая контакты с Тверским «Мемориалом», узнает, в какой форме они могли бы включиться в работу по Тверской Книге памяти, заполнению стандартной базы данных по своему региону, и помочь коллегам из мемориального комплекса «Медное». Все же легче работать в областных архивах, находясь в Твери, чем приезжая специально для этого из Медного.

Слово Яну Збигневичу для обобщенной характеристики ситуации с работой по Книгам памяти в остальных регионах Центра и Юга России.

 

ИНЫЕ РЕГИОНЫ

Я. З. Рачинский: На сегодняшний день в проекте представлены 9 регионов центральной и южной России: Республика Татарстан, Краснодарский и Ставропольский края, Воронежская, Калужская, Пензенская, Саратовская, Смоленская и Тверская области.

За отчетный период в результате предпринятых командировок в нескольких регионах началась подготовка к изданию Книг памяти; еще в нескольких — ускорилась работа над очередными томами. Кроме уже упомянутых следует назвать Ингушетию, где начали обрабатывать списки, ранее публиковавшиеся в газетах. Там архив сгорел вместе с архивом Чеченской республики, но таким образом они восстанавливают списки репрессированных на довольно большое число лиц.

В большинстве из остальных регионов работа над Книгами памяти ведется с разной степенью интенсивности. В проекте готовы участвовать еще некоторые организации, не только издающие Книги памяти, но и самостоятельно размещающие их в интернете (например, Астрахань, Владимир и другие).

Но в нескольких регионах Книги памяти нет и, видимо, не будет в обозримом будущем. Не ведется работа в Адыгее (так как их архив в значительной мере находится в краевом архиве Краснодарского края), в Дагестане, Чечне и Брянской области. Хотя списки репрессированных эпизодически публикуются в газетах.

 

В. М. Кириллов: И в завершение регионального обзора — наша столица. В Москве темой репрессий и увековечения памяти занимаются различные организации, в том числе «Мемориал», Музей и общественный центр им. А. Сахарова, фонд А. И. Солженицына и другие. Непосредственным участником нашего проекта стал фонд «Народная память», получивший грант на выполнение проекта «Возвращенные имена. Судьба военнослужащих, осужденных военными трибуналами в годы второй мировой войны. Увековечение памяти реабилитированных». Руководитель проекта — председатель фонда Н. А. Пивоварова. К сожалению, Надежда Александровна не смогла приехать, но прислала информацию о работе по проекту.

 

ФОНД «НАРОДНАЯ ПАМЯТЬ» (г. Москва)

Н. А. Пивоварова: С 1989 года под руководством Советского Фонда мира (ныне — Международная ассоциация фондов мира, МАФМ) специалистами Временного творческого коллектива при Всесоюзном научно-исследовательском институте документоведения и архивного дела (ныне — Всероссийском НИИ документоведения и архивного дела) была организована обработка архивной информации по погибшим и пропавшим без вести военнослужащим в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Работа начата в соответствии с Постановлением ЦК КПСС от 17 января 1989 года «О Всесоюзной Книге Памяти».

Параллельно с рассылкой сведений в регионы (военные комиссариаты или редколлегии Книг памяти, которые создавались при администрациях) был создан автоматизированный информационный комплекс по формированию Центрального банка данных (ЦБД) «Книга памяти». Вначале эту работу вел Научно-информационный центр «Судьба», а с февраля 2000 года обслуживание ЦБД «Книга памяти» продолжил вновь созданный фонд «Народная память».

При формировании банка данных были использованы архивные документы Центрального архива Министерства Обороны Российской Федерации (г. Подольск, Московская обл.), Военно-медицинского архива (музей, г. Санкт-Петербург), Российского Государственного военного архива (г. Москва), Российского Государственного архива Военно-Морского флота (г. Гатчина, Ленинградская обл.), а также документы о потерях военнослужащих в годы второй мировой войны из архивов других силовых министерств Российской Федерации (Федеральной пограничной службы, Министерства внутренних дел, Службы Правительственной связи и информации, Федеральной службы безопасности). Кроме того, использованы документы, полученные от официальных организаций зарубежных стран, в том числе стран СНГ.

За прошедшие годы сформирован Центральный банк данных «Книга Памяти», в который вошли сведения о более чем 20000000 человек: фамилия, имя, отчество, год и место рождения, каким военкоматом призван, место службы, воинское звание, должность, выбытие, место захоронения, география, наименование архива, номера описи и дела, место хранения, партия/запись в ЦБД, 1-й адрес рассылки.

ЦБД «Книга Памяти» работает в поисковой системе «TROD», которая написана в PASCAL ++ специально для архивной информации о погибших и пропавших без вести военнослужащих в период второй мировой войны. Общий объем сведений — более 21 Гбайта. Характеристики поисковой системы позволяют осуществлять оперативный поиск по любым сведениям за счет организации уникального хранения информации в компрессионном виде при созданном словаре лексем. Результаты поиска выдаются в текстовом виде.

В рамках проекта «Возвращенные имена» выполнялись два основных вида работ:

• составлялись перечни военных судебных органов периода второй мировой войны;

• по банку данных выявлялись сведения о военнослужащих, приговоренных военными органами к расстрелу или различным срокам лишения свободы (ранее эти данные в регионы не направлялись и в военных Книгах памяти не опубликованы).

Военные судебные органы непосредственно связаны с армейскими структурными подразделениями. Поэтому для создания их полного перечня на определенный период времени необходимо было систематизировать данные о фронтах, флотах, флотилиях, военных округах, корпусах, бригадах и дивизиях, существовавших в эти годы.

Составлены 6 таких перечней военных подразделений Советской армии, существовавших на территории СССР в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов.

1. Перечень фронтов, групп войск общевойсковых и входящих в боевой состав Советской армии.

2. Перечень флотов, флотилий.

3. Перечень военных округов.

4. Перечень корпусов.

5. Перечень бригад.

6. Перечень дивизий.

По всем перечням продолжается работа по их уточнению и дополнению. В дальнейшем будет необходимо систематизировать информацию о довоенных и послевоенных структурных реорганизациях военных судебных органов.

Второе направление работы связано с персоналиями военнослужащих. По банку данных «Книга Памяти» были выявлены 18223 записи о приговоренных военными трибуналами к расстрелу, а также более 90000 записей о приговоренных к различным срокам лишения свободы. Работы по второй категории пока законсервированы, реально же проводилось уточнение, исправление и дополнение данных по первой категории, то есть по военнослужащим, подлежавшим расстрелу.

Одним из важных результатов этой работы стала возможность определять места захоронений по местам нахождения военных трибуналов, например, по военным округам, по месту дислокации воинских подразделений и др. Например, если военнослужащий был приговорен к высшей мере наказания Военным трибуналом 256 осбр (отдельной стрелковой бригады) и расстрелян 14 октября 1943 года, то место его захоронения, ранее бывшее неизвестным, теперь можно определить: в этот период 256 осбр дислоцировалась в Краснодарском крае.

Очень важный вопрос — проверка и документальное подтверждение факта расстрела, так как не всегда приговор приводился в исполнение (по самым разным причинам). С этой целью сделано следующее. Выбраны наименее распространенные фамилии (их оказалось 5320) и по каждой из них проведена проверка возможного наличия дополнительных сведений: не проходят ли они по категории «погибших», «пропавших без вести», «умерших от ран» или «умерших в плену» в период второй мировой войны. В процессе проверки двое военнослужащих, осужденных к расстрелу, оказались погибшими в боях, то есть мера наказания была заменена переводом в штрафную роту.

Дополнительный источник информации — запросы родственников. Благодаря им удалось уточнить и дополнить сведения о месте рождения и призыва 754 осужденных к расстрелу, то есть 14,2 % от 5320 проверенных.

Кроме архивной поисковой работы проводилось редактирование записей в банке данных: унификация аббревиатур, сверка и уточнение данных о военных трибуналах по составленным перечням. Это кропотливая работа и требует дополнительных уточнений информации по архивным документам, работы в военных архивах Москвы, Санкт-Петербурга, Подольска, Гатчины. В ходе командировок в эти архивы участники проекта изучали документы как по осужденным военнослужащим, так и по общей структуре военных трибуналов. Не все вопросы удалось выяснить, так как средств на командировки было недостаточно.

На основе выборки по Центральному банку данных «Книга Памяти» сформирован алфавитный список расстрелянных военнослужащих на 18223 имени. Однако по данному списку остаются вопросы, требующие дальнейшей проверки по личным делам. Поэтому в настоящее время он не может быть предоставлен для единого банка данных.

При переводе локальных баз в банк данных «Возвращенные имена» очень важно выявлять дублирующую информацию по персоналиям и объединять сведения, находящиеся в разных базах данных (разных источниках). Необходимо отработать методику такого объединения, так как это не чисто техническая задача. Выявленные техническим центром дубли должны направляться организациям, предоставившим эти данные, на дополнительную проверку и уточнение. Это сложно, но крайне важно для формирования качественной информации в едином банке данных.

Считаем также необходимой подготовку многотомной Книги памяти реабилитированных военнослужащих всего бывшего СССР. Такая книга стала бы международным вкладом в дело увековечения памяти о жертвах политических репрессий.

 

Л. В. Ковальчук: Работа фонда «Народная память» в рамках нашего проекта очень важна, так как репрессии в Советской армии — отдельная и, возможно, еще более закрытая тема, чем все то, о чем мы уже говорили. Доступ в военные архивы, а тем более к документам о репрессиях, для широкого научного исследования практически невозможен. Поэтому информация, которую собирают и обрабатывают сотрудники фонда «Народная память», особенно ценна.

Мне также представляется важным тезис Надежды Александровны по поводу уточнения данных о расстреле — о том, что приговор не всегда приводился в исполнение. Причем не только для военнослужащих, но и для всех репрессированных. Приговор еще не есть расстрел. Необходимо искать документ, подтверждающий осуществление этой меры наказания: акт о расстреле, выписку из него, справку и т. п. с указанием даты расстрела, а возможно — и места. Если же его нет, точнее будет указать, что обвиняемый подлежал расстрелу согласно постановлению «тройки» или другого внесудебного органа либо приговорен к расстрелу судом/трибуналом.

И последнее. Сожалеем, что фонд «Народная память» ни в виде базы данных, ни в виде списков пока не представил результаты работы по гранту.

Переходим к характеристике работы, проделанной на Урале, где функции регионального координатора совмещал с координационной деятельностью по всему проекту Виктор Михайлович Кириллов.

 

назад   |   содержание   |   вперед

Stalker TOP