Возвращенные имена
главнаяновостиархиво проектеЧАсто задаваемые ВОпросыо разработчиках

назад   |   содержание   |   вперед

 

РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

СЕВЕРО-ЗАПАД

КООРДИНАЦИОННЫЙ ЦЕНТР (г. Санкт-Петербург)

А. Я. Разумов: Уважаемые коллеги! Координационным центром по Северо-Западу стала Российская национальная (Публичная) библиотека (РНБ), и этим определялись особенности нашей работы. Свою основную задачу мы видели в том, чтобы познакомить друг с другом, объединить всех, кто занимается подготовкой и изданием Книг памяти. Опыт коллег, знание о том, как это делается у соседей, помогает лучше организовать собственную работу. Второй, но не менее важной задачей являлась полная электронная обработка всех массивов данных о репрессированных в нашем регионе, и представление их на сайте РНБ «Возвращенные имена. Северо-Запад России». И третья, собственно наша профессиональная задача — составление указателя Книг памяти, изданных в России и других бывших советских республиках. Все они успешно выполнены.

В 1993 году при Российской национальной библиотеке были созданы редколлегия и Общественный совет Книги памяти «Ленинградский мартиролог», ответственным редактором и составителем которой я являюсь. За прошедшие годы на основе массовых источников (протоколов заседаний «тройки», «двойки», предписаний на расстрел, актов о расстрелах), а также архивно-следственных дел собраны сведения о более чем 40000 репрессированных. Из них более 22000 имен граждан, расстрелянных в 1937–1938 годах в Ленинграде и Ленинградской области, представлены в пяти томах «Ленинградского мартиролога».

В процессе подготовки Книги мы установили контакты со многими коллегами, занимающимися аналогичной работой в других регионах, и начали формировать коллекцию Книг памяти жертв политических репрессий, издаваемых по всему бывшему СССР. На сегодняшний день в нашем фонде находится более 200 наименований (более 500 томов). Это многие, но далеко не все издания, некоторые выходят малыми тиражами и не поступают в продажу, авторы и издатели часто не имеют возможности прислать свою работу из-за дороговизны почтовых расходов. Особенно много проблем с собиранием книг, изданных вне России. Поэтому одним из важных способов распространения информации о репрессированных является электронная обработка собранных материалов и представление их в интернете и на компакт-дисках. Наша редколлегия давно планировала такую работу, но начать ее осуществление мы смогли только в рамках проекта «Возвращенные имена» и благодаря ему.

Вначале я, как и остальные координаторы, провел мониторинг состояния работы над Книгами памяти. В апреле — мае 2001 года я побывал во всех республиканских и областных центрах Северо-Запада (кроме Калининграда), обсудил с коллегами ход работы над региональными изданиями и представил материалы по проекту. Желание участвовать в нем высказали большинство: фонд «Покаяние» и Воркутинский «Мемориал» в Республике Коми, Академия социально-правовой защиты в Республике Карелия, Общество реабилитированных Новгородской области в Великом Новгороде; областные комиссии по восстановлению прав реабилитированных и редколлегии в Калининграде, Костроме, Мурманске и Ярославле; Вологодский институт развития образования; мемориальный комплекс «Медное» в Тверской области и даже прокуратура Архангельской области, самостоятельно издавшая уже 3 тома Книги памяти. Надежное сотрудничество на уровне обмена информацией и книгами сложилось с Псковским Организационно-методическим центром по подготовке областной Книги памяти.

Дополнительно я побывал в Минске и уточнил сведения о работе Белорусского научно-исследовательского центра электронной документации, формирующего банк данных репрессированных Беларуси. Контакты с Минском налаживаются, и сегодня директор центра В. Л. Носевич принимает участие в нашем совещании.

Собственно работа Северо-Западного координационного центра началась с конца 2001 года, когда фонд «Точка опоры» объявил конкурс для создания партнерской сети проекта «Возвращенные имена», и нужно было готовить заявки на грант. К сожалению, участвовать в нем решились не все организации, поддержавшие идею нашего проекта. Всего было подано 11 заявок, получили грант 6 организаций, и за каждую из них я бесконечно рад. Их представители — в этом зале; каждый из них расскажет о своей работе. Я же постараюсь обобщить итоги того, что сделано координационным центром и коллегами за год работы по гранту.

Принципиальной позицией нашего центра является создание единого информационного поля для всех организаций Северо-Запада. Независимо от того, участвовали или нет в конкурсе, получили или нет грант, абсолютно всем рассылаются единообразные материалы по проекту. Все мы связаны друг с другом, общаемся, видим друг друга, и я считаю это очень важным. Первой общей встречей стал семинар, который 22–25 апреля мы провели в Санкт-Петербурге. В нем приняли участие 37 человек из 14 городов (Архангельск, Великий Новгород, Вологда, Воркута, Калининград, Кострома, Котлас, Москва, Мурманск, Петрозаводск, Санкт-Петербург, Сыктывкар, Тверь (ГМК «Медное»), Ярославль). В ходе семинара был проведен круглый стол, на котором каждый рассказал о своей работе, представлены методические и программные разработки по проекту, розданы методические материалы и стандартная программа ввода по архивно-следственным делам, организованы семинары по работе с источниками и электронной обработке данных. Были продемонстрированы сайты: технического центра проекта, Международного «Мемориала», Православного Свято-Тихоновского богословского института, а также CD «Жертвы политического террора в СССР» и «Сталинские расстрельные списки».

Следующая такая встреча состоялась 25–27 июня, когда координатор проекта В. М. Кириллов и главный разработчик программы банка данных В. И. Хвостенко были в Санкт-Петербурге. Вместе мы обсудили методику работы с базой данных «Возвращенные имена». Кроме того, некоторые из коллег сумели побывать в Красноярске и поработать с Валерием Ивановичем в самом техническом центре проекта.

Подведу некоторые общие итоги работы участников проекта в Северо-Западном регионе по сбору, электронной обработке и опубликованию данных о репрессированных. Описываются четыре категории репрессированных:

• данные о подследственных (в первую очередь расстрелянных) обрабатывают в Великом Новгороде, Вологде, Петрозаводске, Санкт-Петербурге, Твери и Ярославле; всего введено в локальные базы данных более 103500 записей;

• данные о заключенных — в Воркуте и Петрозаводске, всего более 42000 записей (персоналий — меньше);

• данные о спецпоселенцах — в Петрозаводске и Ярославле, более 65000 записей (персоналий — меньше);

• данные о «лишенцах» — в Великом Новгороде, 16600 записей.

Изданы многочисленные Книги памяти. Особо хочу отметить, что благодаря участию в проекте изданы «Поминальные списки Карелии» в Петрозаводске, подготовлены или готовятся к изданию Книги памяти: 1-й том в Вологде, 3-й в Твери, 1-й в Костроме, 10-й в Великом Новгороде, 6-й в Ярославле, 2-й в Мурманске, готовятся материалы для Калининградской книги. В 2002 году продолжено также издание «Ленинградского мартиролога», вышел 5-й том, в котором, в частности, опубликованы имена граждан, расстрелянных во внесудебном порядке, но не подпадающих автоматически под действие Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий». Мы считаем очень важным, расширять доступ к информации и способствовать увековечению памяти максимально возможного числа репрессированных.

В январе 2003 года в актовом зале Российской национальной библиотеки состоялось открытие сайта «Возвращенные имена. Северо-Запад России». На нем представлены 22000 имен, опубликованных в «Ленинградском мартирологе», но в новой редакции и дополнительно еще 6000 имен. А за последующие полтора года будут выставлены до 40000 имен граждан, расстрелянных в Ленинграде и по ленинградским приказам. Кроме того, электронная работа не ограничится, как в печатном варианте, хронологическими рамками 1937–1938 годов. Задачу мы ставим очень широко: представить данные о всех репрессированных в советское время.

Сайт задуман и сделан не как собственно питерский, а именно Северо-Западный. Поэтому на нем представлены все организации, ведущие работу по сбору данных о репрессированных и подготовке Книг памяти, независимо от того, участвуют они в проекте или нет.

 

 

Для создания единого банка данных репрессированных нашего региона в координационный центр переданы электронные варианты Книг памяти (списки репрессированных или базы данных) из Архангельска, Великого Новгорода, Вологды, Твери (музей «Медное»), Петрозаводска, Сыктывкара, Воркуты. Достигнута договоренность о получении электронных списков из Котласа и Костромы. Оцифрованы 1-й том Мурманской Книги памяти и все 9 томов Новгородской Книги памяти. Сейчас, после завершения работы по гранту, не осталось значительных массивов имен, которые не были бы представлены в электронном виде.

Это очень важный итог работы нашего центра. Конечно, старт, который мы взяли, и сейчас отчасти остается стартом, и впереди еще огромная работа. Сайт строится постепенно, «по кирпичикам». Вслед за именами «Ленинградского мартиролога» в систему поиска на сайте включены более 15800 имен из архангельской Книги памяти «Поморский мемориал». За пять месяцев открытой работы сайта в интернете, по состоянию на День памяти жертв политических репрессий 30 октября 2003 года, количество визитов (посетителей) — 44260, количество обращений к отдельным страницам — 372984 (до 325 в один день). В почте центра «Возвращенные имена» при РНБ сотни обращений с просьбами о помощи в поиске биографических сведений и благодарностью за помощь. Информация на сайте регулярно дополняется и уточняется. Раздел «Новые книги» известен пользователям интернета как наиболее оперативно освещающий новинки по теме. Благодаря связям со всеми регионами России и ближнего зарубежья центр «Возвращенные имена» в течение недели получает выходящие в свет Книги памяти и уже собрал самую представительную их коллекцию.

После уточнения множества сведений и постепенной конвертации баз данных практически все «возвращенные имена» Северо-Запада будут переданы в технический центр для единого банка данных. Несмотря на то, что мы подводим черту под первым этапом проекта, все обязательства будут выполнены и все данные будут передаваться.

Еще одним направлением работы, ведущейся в Российской национальной библиотеке уже многие годы, но обретающей завершенную форму именно в рамках проекта, является составление библиографии Книг памяти. В 2002 году подготовлен и опубликован в сборнике по мониторингу предварительный список Книг памяти, изданных в России, Казахстане, Украине, Беларуси и Кыргызстане. Сейчас, в 2003 году, готовится издание расширенного аннотированного указателя «Книги памяти жертв политических репрессий в СССР» (издан в феврале 2004 года). Мы продолжаем составлять коллекцию региональных изданий о репрессиях, ведем обмен книгами, и в связи с этим у меня есть предложение. К счастью, наша библиотека обладает возможностью рассылки книг, и я с удовольствием взял на себя функцию посылать для обмена дублетные экземпляры. Кто в этом заинтересован, обращайтесь. И еще одно: если вы присылаете любую книгу, связанную с темой репрессий, мы можем сразу же помещать информацию о ней на сайте в ряду новых книг со сканированной обложкой и аннотацией содержания. Если же вы присылаете не один экземпляр, а несколько, то я могу разослать их нашим коллегам.

В завершение хочу сказать, что цели работы достигнуты: создан и действует региональный центр электронной Книги памяти «Возвращенные имена», открыт свой сайт, подготовлены к изданию указатели. Стратегически верным считаю и определение участников проекта на Северо-Западе России. Все они старались придерживаться своих обязательств по договорам и подготовить по возможности больше персоналий для единого банка данных. Все не ограничили деятельность только этой задачей, но вели основательную научно-исследовательскую и просветительскую работу. Работать вместе с вами было интересно и приятно. Я благодарю всех и надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

 

Л. В. Ковальчук: Спасибо, Анатолий Яковлевич! Питерский сайт не только информативен, хорошо структурирован, но и красив. Сразу видно, с какой любовью к своему делу и вниманием к организациям региона он сделан. И столь же добротно и основательно оформлен указатель Книг памяти.

Переходим к обзору работ, выполненных в Северо-Западном регионе. Одним из участников проекта стал Вологодский институт развития образования. Ректор института профессор В. В. Судаков возглавляет областную общественную редколлегию Книги памяти. Руководителем проекта «Создание электронной Книги памяти жертв политических репрессий Вологодской области» является директор областного архива С. Н. Цветков. О том, что было сделано по проекту, расскажет ответственная за его техническое обеспечение методист центра информационных технологий института Ирина Павловна Проснякова.

 

ВОЛОГОДСКАЯ ОБЛАСТЬ (г. Вологда)

И. П. Проснякова: Работа над Книгой памяти жертв политических репрессий в нашей области началась в 1992 году. Ее возглавил директор Вологодского областного архива новейшей политической истории Сергей Николаевич Цветков. По договоренности с областной прокуратурой архиву были предоставлены копии заключений о реабилитации репрессированных (категория — подследственные). В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 года, а затем — с Законом Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» от 10 октября 1991 года, они составлялись работниками прокуратуры по архивно-следственным делам, хранящимся в УФСБ по Вологодской области. По официальным данным на сегодняшний день работа по реабилитации в Вологодской области в основном завершена.

На основании этих заключений о реабилитации сотрудники Вологодского архива и преподаватели Вологодского педагогического университета с 1992 года по настоящее время составили 11000 карточек репрессированных. Карточка содержит следующую информацию: фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, должность, место работы и место жительства до ареста, дата ареста, кем арестован, статья и формула обвинения, дата осуждения и кем осужден, мера наказания, где отбывал, дата реабилитации, кем и на основании чего реабилитирован, источник информации.

По сведениям архива УФСБ по Вологодской области на нашей территории пострадало от репрессий более 30000 человек (в фонде прекращенных дел УФСБ хранится 17815 дел, по некоторым из них проходит более 100 репрессированных). В 1950–80-е годы были реабилитированы 19000 человек, с 1989-го по настоящее время — 11000. Архивно-следственные дела на государственное хранение не передавались; они продолжают находиться в архиве УФСБ, и доступ к ним ограничен. Поэтому между руководителями рабочей группы проекта и руководством управления была достигнута договоренность о том, что сведения по 19000 персоналиям будут подготовлены сотрудниками УФСБ в соответствии с формой нашей карточки и переданы нам в текстовом виде. Получаемые от них файлы мы конвертируем в базу данных. В настоящее время в электронном виде готово примерно 9000 поименных записей (примерно по 4500 в стандартной программе ввода и текстовых файлах). До конца 2003 года мы планируем пополнить электронную Книгу памяти еще на 4000–5000 персоналий.

По завершении гранта мы передали часть базы данных в координационный центр в Санкт-Петербург для представления на сайте Российской национальной библиотеки «Возвращенные имена. Северо-Запад России», и в Красноярск — в технический центр для включения в единый банк данных.

На основе обработанных материалов подготовлен первый том Книги памяти жертв политических репрессий Вологодской области.

Кроме работы по сбору данных и их электронной обработке проводится большая исследовательская и просветительская работа. Члены редколлегии Книги памяти В. Б. Конасов и С. Н. Цветков подготовили первую часть исторического очерка «История репрессий в Вологодском крае». Начата публикация серии материалов о лагерях и тюрьмах Вологодской области периода 30–50-х годов. О ходе подготовки Книги памяти мы регулярно делаем сообщения по областному радио, местному телевидению, на встречах с пострадавшими от политических репрессий. В течение года в областных газетах «Русский Север», «Красный Север», «Вологодские новости», «Премьер», «Речь» (г. Череповец) опубликованы очерки о репрессированных земляках. В ответ от вологжан поступили в наш адрес обширные документальные материалы (письма репрессированных, ходатайства о помиловании, справки об амнистии, реабилитации, фотографии и т. п.), которые также будут использованы в Книге памяти.

14 февраля 2003 года в Вологде проходил гражданский форум общественных организаций «Власть и права человека». Профессор В. Б. Конасов (от Вологодского отделения общества «Мемориал») и профессор В. В. Судаков (от комиссии по правам человека при губернаторе Вологодской области) выступили по вопросам процесса реабилитации граждан, пострадавших от политических репрессий, выплаты им и членам их семей денежных компенсаций. Таковы основные итоги работы за год.

Планы нашей редколлегии на будущее определены. По завершении гранта мы продолжим работу по вводу в базу данных новых персоналий репрессированных, и в тесном контакте, обмениваясь опытом с коллегами из других регионов России, будем готовить последующие тома Книги памяти.

 

А. Б. Суслов: У меня вопрос для обсуждения. Как мы слышали, в Вологде и, насколько я знаю по разговорам с коллегами, в некоторых других местах у исследователей нет возможности работать с делами подследственных. У нас в Перми и других городах Урала фонды прекращенных дел переданы областными управлениями ФСБ в государственные архивы.

Но насколько я представляю существующее законодательство, даже если дела не переданы на государственное хранение, информация не должна быть секретной. По идее, любой человек может получить архивно-следственное дело, если проходивший по нему человек реабилитирован. Не только на своего родственника, а именно на любого реабилитированного. Естественно, если нет запрета родственников этого реабилитированного. В свое время, согласно инструкции Росархива, давалось три года, чтобы родственники могли дать такой запрет. Очень малое количество людей на самом деле эти запреты написали. Значит, остальные дела выдавать исследователям можно. Это вполне соответствует Закону Российской Федерации «О государственной тайне».

Поэтому такой вопрос: а не пора ли начинать действия по исправлению существующего положения? Не пора ли противопоставить традиционной установке сотрудников спецслужб норму российского законодательства? Конечно, это возможно только в тех регионах, где есть инициативные люди. Там, где нет заинтересованных лиц, этого сделать нельзя, но там где есть, это может стать стратегической тяжбой, прецедентом для других регионов.

 

Л. В. Ковальчук: Согласна с Андреем Борисовичем. Архивно-следственные дела — это свидетельства нашей истории, это документальные факты государственного террора и тотального беззакония. Я многие годы работаю с этим источником в архиве Одесского областного управления СБУ (украинский аналог ФСБ), поэтому с уверенностью могу позволить себе такие оценки. Замалчивать, утаивать этот источник недопустимо. Но действительно, чтобы добиваться передачи этих дел на госхранение или доступа к ним в архиве УФСБ, нужны инициативные и желательно авторитетные в городе люди. Насколько я поняла, в Вологде именно такая ситуация, поэтому рискну предположить, что авторитет ректора института профессора В. В. Судакова и директора областного архива С. Н. Цветкова мог бы помочь решить эту проблему. А прецедент Вологды, возможно, послужил бы на благо другим регионам. Но, естественно, такие решения принимаются только по собственной инициативе.

Далее — Карелия. Здесь участие в проекте приняла общественная организация «Академия социально-правовой защиты», представив на конкурс одновременно две заявки: по заключенным и спецпоселенцам. Но фонд «Точка опоры» предложил их объединить, и в итоге выполнялся региональный проект «Возвращенные имена заключенных и спецпереселенцев Белбалтлага ОГПУ — НКВД и Беломорско-Балтийского канала — комбината НКВД (1930–1941)». Слово его руководителю Юрию Алексеевичу Дмитриеву.

 

РЕСПУБЛИКА КАРЕЛИЯ (г. Петрозаводск)

Ю. А. Дмитриев: Я работаю по нескольким категориям репрессированных: подследственным, заключенным и спецпереселенцам. Начинал с первой категории, но не по архивно-следственным делам, а по массовым источникам — протоколам «тройки», «двойки», комиссии при Наркоме внутренних дел СССР, актам о расстрелах. Они хранятся в УФСБ РФ по Республике Карелия, доступ к ним закрыт, но через Комиссию по расследованию деятельности КПСС, которая была организована по указу Президента России в 1991 году, я получил допуск к этим документам. Мы работали с Иваном Чухиным над составлением базы данных репрессированных в 1937–1938 годы, в которую в итоге вошли более 15000 фамилий. Считалось, что это самый страшный период большевистского террора. Мы тогда еще не знали, что в 1947 году арестованных было не меньше…

Я занимался 1937–1938 годами; к сожалению, пока только этим периодом. И на основании личной практики считаю, что для выявления максимально полного массива арестованных полезнее работать не со следственными делами, а именно с массовыми источниками. Ведь часть дел исчезает: теряется, либо хранится в разных фондах одного архива, либо отослана в другие архивы. А в протоколе мы видим весь список, это может быть 300–400–500 человек. По запросу ФСБ в лучшем случае даст 80 % дел из этого списка. А остальные фамилии будут просто потеряны: мы их не знаем и не сможем заказать дело.

Справки из обработанных протоколов введены в базу данных (СУБД Paradox). На их основе изданы две книги: «Место расстрела Сандармох» в 1999 году (5500 человек) и «Поминальные списки Карелии: Большой террор 1937–1938 годов» в 2002 году (более 15000 человек). Эта работа продолжается.

Теперь расскажу о работе с картотекой заключенных и с документами на спецпереселенцев. Я давно собирался заняться Белбалтлагом ОГПУ — НКВД. Тема до недавнего времени закрытая и, стало быть, совсем малоизученная, а время, увы, работает не на нас. Дело в том, что архивы МВД вообще находятся на положении пасынков и падчериц, у них мало штатных сотрудников и очень слабая материальная база. Поэтому часть документов либо безвозвратно теряется в силу погодных условий (тихо гниют по сырым подвалам), либо, когда в очередной раз они жалятся, что негде хранить документы, начальство разрешает какой-то фонд изничтожить. В позапрошлом году наше МВД по разрешению Москвы хотело уничтожить 46000 дел, оставшихся от заключенных Белбалтлага, мотивируя это тем, что хранить дела негде. Мне пришлось подключиться, сделать им еще одно хранилище в городе. Они кричали, что теперь лично для меня доступ в это хранилище чуть ли не круглосуточный, я могу хоть жить в этом архиве, смотреть любые дела. А сами перевезли туда другие фонды… Поэтому, получив предложение Анатолия Разумова участвовать в проекте «Возвращенные имена», я решил использовать эту возможность для начала работы с картотеками заключенных и спецпереселенцев, строивших, а затем обслуживавших Беломорско-Балтийский канал. Сколько всего человек учтено в этих картотеках, неизвестно даже приблизительно, счет идет на ящики, мешки и связки. Предполагаю, что общий объем — около миллиона.

Принципиальное согласие руководства ИЦ МВД Карелии на электронную обработку этих картотек я получил еще в 2001 году, но поведение нового начальника Информационного центра оказалось непредсказуемым. Я встречался с ним по два раза в месяц, обсуждая вопросы организации работы по гранту, и каждый раз гадал, какие он мне еще выставит пожелания. Вначале решили, что картотеки будем набивать у меня, в помещении Академии. Мы поменяли электропроводку, двери железные поставили, рабочие места приготовили — столы, компьютеры, железный сейф для временного хранения картотек. Прихожу, говорю: все, мы готовы, с завтрашнего дня начинаем, берем операторов и делаем картотеку. А в ответ получаю: картотеки я вам не отдам, будете работать у меня. А у него в хранилище даже туалета нет. Как людям работать? Месяца полтора или два мы с ним выстраивали отношения. Нашли у него другое помещение, где теперь работаем. Вначале никого туда из моих «посторонних» одних не пускали, кто-то из штатных работников архива должен был всегда там находиться. Теперь мои девочки приходят сами, снимают сигнализацию и работают. Уже прогресс.

Особый вопрос с кадрами. Поскольку начальник Информационного центра в каких-то своих ведомственных инструкциях вычитал, что такие картотеки требуют спецпроверки людей, с ними работающих, то сказал, что прерогатива набора кадров — его. Нынче по вводу карточек заключенных и спецереселенцев постоянно работают 3–4 девочки, студентки юрфака Петрозаводского государственного университета. Он их меняет раз в 2–3 месяца, и это существенно сказывается на темпах работы. Критерии отбора, кроме привлекательных внешних данных, мне неведомы. Все попытки занять эти рабочие места людьми в возрасте и с соответствующей квалификацией пресекаются в корне. Поэтому производительность ниже, чем могла бы быть. Пока новенькая «въедет» в тему, пока она научится делать заданную норму, время прошло. Хотя норму мы понизили: вначале замахнулись по 100 карточек в день на человека; но не получалось, сейчас делаем штук по 70. Может, можно было бы и больше, но мы всю карточку забиваем полностью, а там бывает много информации о перемещениях заключенного.

В чем сложность обработки картотеки. Во-первых, карточки ветхие, порой с утраченными фрагментами и частично отсутствующими установочными данными. Заполняли их малограмотные сотрудники, почерк неразборчивый. Затем, в картотеке соседствуют карточки разной формы: № 1, № 2, карточка бежавшего, другие, и графы в них не всегда совпадают или имеются в наличии. Поэтому оператор должен постоянно перестраиваться.

Но самое трудное — это графа «Отбытие наказания». представляете, человек сидел 10 лет в лагере, от звонка до звонка, за это время его перемещали из лаготделения в лаготделение бессчетное количество раз, и каждое перемещение зафиксировано в карточке. Я понимаю, посадили его, на одно отделение отправили, он отсидел свои 3–5–10 лет и вышел; нет, гоняют по всему Белбалтлагу. И все эти перемещения мы вносим в базу, всю карточку полностью. Еще одна проблема — дублетность. Картотека во время войны путешествовала Бог знает где, толком ею никто не занимался, и поэтому карточки на одного и того же человека могут встречаться несколько раз, причем стоять не друг за другом, а через 20–30, а то и дальше. Допустим, оператор сегодня ввела данные, поставила карточку на место, а через несколько дней этот же человек всплывает на какой-то еще карточке. Мы и ту карточку вдогонку набираем в общую базу. Когда начинаешь потом сводить записи воедино, то из этой дублетной карточки только дополнения в специальную графу вводишь о перемещении, и получается, что работа вроде сделана двойная, а то и тройная, а итог — один человек. Но это не страшно, главное — никого не упустим.

Из-за всех этих причин работа с картотекой несколько затянулась, и мы вместо запланированного сделали где-то около 16000 карточек, что составляет примерно 3–4 % от всего массива. По персоналиям получается еще меньше — 7670, так как часть карточек либо дублируют, либо дополняют друг друга. Об объеме предстоящей работы можно судить по тому, что на конец июля 2003 года мы проработали лишь около половины фамилий заключенных на букву «А».

О спецпереселенцах. Для обслуживания Беломорско-Балтийского канала, Кировской железной дороги и строительства предприятий комбината НКВД был образован Белбалткомбинат НКВД. Нужны были кадры, и в 1929–1930 годах к нам начали высылать «раскулаченных», в основном Украину и Центрально-черноземную область. Построили 16 спецпоселков (правда, планировалось значительно больше — 60). На спецпереселенцев заводили карточки первичного учета, посемейные карточки. Но потом была война, причем у нас она была дважды: 1939–1940 годы — финская, так называемая «зимняя», и 1941 год — началась Отечественная. Половина республики Карелия была оккупирована, и тех людей, которые находились здесь на спецпоселении, а их было достаточно много, разными путями, кого пешком, кого на поезде, кого на барже вывозили в другие места. От этого печального времени сохранились более 60 различных ветхих информационных справочников — рукописных журналов пофамильных списков эвакуированных. Они хранятся в разных местах архива МВД и совершенно не систематизированы. В один список человека внесли как убывшего на эвакопункт из определенного трудпоселка, потом он попал на центральный пункт, там его снова переписали, но уже в другую книжку, затем привезли куда-то в тьмутаракань, там третий раз переписали, как вновь прибывшего, затем были списки временного размещения по деревням и т. д.

Списков множество, с множеством записей; разобраться в них и выяснить судьбу спецпереселенца практически невозможно. Поэтому в МВД меня Христом Богом просили сначала ввести журналы со списками эвакуированных спецпереселенцев: хоть что-то можно будет ответить людям, ведь запросы идут постоянно. И вот мы вынуждены были почти три месяца загонять все эти шесть десятков книг в единый список. Потом взялись за картотеку, состоящую из семейных карточек — тоже получается много дублетных записей, плюс дополнение из этих журналов. Но в итоге теперь можно проследить судьбу человека. Например, в 1931 году его к нам прислали — мы знаем об этом по семейной карточке. А в 1943 году он помер, например, в республике Коми, и мы знаем это по этапному списку. Вначале у нас получилось общее количество записей по спецпереселенцам порядка 64000, а когда свели воедино — 24277. Разрозненные сведения соединились; нужно работать дальше.

Теперь о базах данных. Вся информация (в табличном виде) хранится и обрабатывается у меня. Адаптировать ее к стандартной программе «Возвращенные имена» даже и не пытался, по той причине, что объемы пока крайне малы и недостаточны. Думаю, что конвертировать данные из таблицы в нужную форму большого труда не составит — были бы данные. Этим мы сейчас и занимаемся: загоняем абсолютно всю информацию, которая содержится в карточках. Более того, я требую от операторов точного воспроизведения карточки, даже если в написании содержится вероятная ошибка. Приведу цитату из инструкции, которую я написал для своих операторов: «Оператор — копировальный аппарат, он должен до последней запятой скопировать записи, находящиеся на карточке. Любая правка не допускается». Править можно и нужно уже на следующей стадии работы, когда записи сравниваются и объединяются, а первичная база должна точно воспроизводить источник.

У меня нет стандартной программы ввода ни по спецпоселенцам, ни по заключенным, и это хорошо. Потому что я с трудом представляю, как бы я там работал с карточками и редактировал записи. По просьбе технического центра я работал в Access, но там объединять информацию, сводить карточки воедино, сортировать очень неудобно. Я перехожу в Excel, сортирую их по фамилии, имени, отчеству или по любому другому полю — и у меня всплывают эти же записи, даже с искаженными фамилиями, введенные ранее. Но я уже могу свести их вместе, они у меня перед глазами на одном экране. Я начинаю сравнивать, думать: может это быть один и тот же человек или нет? Ах, может! Тогда часть записей объединяю, дополняю одну наиболее полную запись и свожу их в одну персоналию. Если бы я вводил так, как вы предлагаете, то у меня было бы более 20000 «мертвых» душ, без малейшего шанса на дальнейшее уточнение и объединение данных.

Единственное, что меня гложет: программы, на которых мы работаем, нелицензионные. Вроде бы все на ворованном работают, но как-то совесть мучает. Хотя с другой стороны, ежели покупать, где ж столько денег взять?

Хочу также сказать о других направлениях нашей работы и контактах с коллегами.

Благодаря участию в проекте «Возвращенные имена» информация о работе по Белбалтлагу распространилась по миру. Участились заявки на поиск людей, отбывавших здесь сроки или находившихся на спецпоселении, из России, стран СНГ, дальнего зарубежья. Особенно тесные контакты с Украиной; там даже образовано общество «Украинские Соловки». Есть запросы из Германии, Польши, Швеции, Финляндии, Дании. Установились тесные взаимоотношения с Соловецким музеем-заповедником. Ведутся переговоры о проведении под моим руководством рекогносцировочной экспедиции на Соловецкий архипелаг для выявления возможных мест захоронений жертв большевистского геноцида.

Кроме того, мы сейчас готовимся к массированному «вбросу» информации о 70-летии окончания строительства Беломорско-Балтийского канала, создана правительственная (Республики Карелия) комиссия, и я в ней — ответственный секретарь; готовится сценарий телефильма, цикл радиопередач, плакаты, буклеты и пр. Издан сборник документов и фотографий «Беломорско-Балтийский водный путь (от замыслов до воплощения)», продолжается работа над научной монографией по каналу — комбинату. Но уж очень много «белых пятен» приходится изучать и «закрашивать». Например, только после четырехлетнего поиска удалось установить судьбу первого главного инженера ББК профессора А. С. Аксамитного, начавшего это грандиозное строительство в апреле 1930 года, а уже в октябре арестованного как руководителя вредительской организации Северо-Кавказского края.

Поиски усложняются тем, что ведомственные архивы стремительно наглеют и на большинство письменных запросов отвечают: сведений нет. Приходится ездить и «уговаривать» на месте. Как правило, сведения «находятся», и архивные начальники, вынужденно улыбаясь, позволяют работать с источниками. Так у меня было в Архангельске, Котласе, Киеве, Ростове. И, к сожалению, не у одного меня… Но мы работаем и будем работать дальше.

Этим летом произошло важное событие. После трехлетней полевой работы, в непролазной тайге наконец-то обнаружено самое крупное место захоронения умерших и погибших строителей Беломорско-Балтийского канала. По площади — около 5,5 га. Естественно ничего кладбищенского там, в лесу, нет. Одни малоразличимые ямки-провалы в почве, местами заваленные буреломом. Но в каждой ямке — останки тех, кто строил для нас этот канал. Значит, придется еще напрягаться, изыскивать средства, возможности и достойно оформлять кладбище.

 

 

Надеюсь, что наше сотрудничество в рамках проекта «Возвращенные имена» будет успешно продолжено на благо построения в России полноценного гражданского общества. Общества не на бумаге (бумаг написано много, и по бумагам у нас уже давно рай наступить бы должен), а в сердцах и умах граждан. Тогда, может быть, прекратятся войны и прочие безобразия, мешающие нам строить новую, демократическую Россию.

 

Л. В. Ковальчук: Поздравляем Юрия Алексеевича! Открытие нового места массового захоронения — великое дело. Дай Бог Вам сил на создание там мемориального кладбища.

Вы представили очень интересную информацию и по предмету изучения (картотеки заключенных и спецпоселенцев обрабатывают немногие из наших коллег), и по методике работы. Полностью Вас поддерживаю в том, что записи в начальной базе должны точно соответствовать источнику, а уже соотносить их, сводить воедино, редактировать — работа второго уровня. А вот по поводу Excel и Access прошу ответить главного разработчика стандартной программы ввода Валерия Ивановича Хвостенко.

 

В. И. Хвостенко: Excel — прекрасный инструмент для определенного класса задач. Основная причина, по которой он нам не подходит — не поддерживает данных сколько-нибудь сложной структуры. В плоской Excel таблице невозможно адекватно отобразить нашу анкету с принципиально множественным значением полей. И как только мы начинаем изобретать паллиативы (перечисления в скобках, через запятую и пр.) мы утрачиваем возможность эффективно работать с такими «псевдотекстовыми» представлениями данных.

С другой стороны, все, что можно делать в Excel, можно сделать и в Access. Access имеет несколько способов представления данных на экране, в том числе простую таблицу. Нет проблем получить все необходимые поля на экране в виде одной таблицы, сортировать, сравнивать и т. п. Это относится и к поиску дублетов.

Возможности Access неизмеримо богаче, просто они не всегда известны пользователю. Некоторые из них можно использовать непосредственно, «не сходя с места», другие могут потребовать дополнительного обеспечения.

Первые автоматические средства поиска дублетов в программе ввода уже есть, они будут развиваться. Средств автоматического (точнее, полуавтоматического) объединения данных из дублетных анкет пока нет, но будем работать и над этим.

О лицензионных программах. Для большинства участников проекта это действительно проблема. В сметы грантов по сибирскому региону деньги на приобретение лицензионного обеспечения мы заложили, и сибирские партнеры работают с лицензионными программами. Но с прекращением финансирования дальнейшее решение вопроса повисает в воздухе. Появятся деньги — будут лицензии. Централизованно этот вопрос пока решить не удается.

 

Л. В. Ковальчук: Продолжаем обзор Северо-Западного региона. Следующее название не менее печально известно, чем Беломорско-Балтийский канал. Это Воркута. Здесь участником проекта стала Воркутинская общественная историко-просветительская, благотворительная и правозащитная организация «Мемориал». Руководитель регионального проекта «Электронный банк данных репрессированных Воркутлага, Интлага, Речлага, 501-й и 503-й строек» — Е. А. Хайдарова. Работу группы представит ответственный за техническое обеспечение проекта программист Александр Васильевич Калмыков.

 

РЕСПУБЛИКА КОМИ (г. Воркута)

А. В. Калмыков: Работа в рамках проекта «Возвращенные имена» тесно связана с историей нашего края и нашего города. В конце 20-х годов в результате семилетних геологических исследований группа профессора А. А. Чернова открыла Воркутинское угольное месторождение. Для его разработки начиная с 1930 года была создана система лагерей, и в дальнейшем детальная разведка месторождения продолжалась, в основном, репрессированными геологами. В 1931 году на правом берегу реки Воркуты Ухтопечорский трест заложил разведочные шахты № 1 и № 2 (воркутинский рудник, который до 1938 года входил в состав Усинского отделения Ухтпечлага). Ухтопечорский лагерь нефтяной и угольной промышленности был организован 6 июня 1931 года, а в 1938-м переведен в подчинение Управления Северных лагерей особого назначения, ГУЛАГ. Так как здесь были определены большие запасы каменного угля, то для организации их масштабной промышленной разработки в 1936 году Я. М. Ягода издал приказ о создании города Большая Воркута, а менее чем через два года, в мае 1938-го, был создан Воркутлаг, который просуществовал до 1962 года. В городских архивах хранятся приказы и документы о производстве работ по комбинату «Воркутауголь» и других подразделений, включая 1957 год, кроме строительства железной дороги.

Воркутинский городской архив Управления исполнения наказания Министерства юстиции РФ по Республике Коми сформирован на основе архивов особых отделов управлений НКВД трех лагерей — Воркутинского, Интинского и Обского, в которых находились учетные карточки и личные дела заключенных. Документы по другим категориям репрессированных — учетные карточки и личные дела спецпереселенцев и трудармейцев находились при шахтах или иных организациях, где они работали или отбывали наказание. Эти организации входили в подчинение НКВД и впоследствии их архивы передавались в архив МВД. В 1967 году Воркутинский архив МВД (так он тогда именовался) переехал в подвальное помещение жилого дома по улице Ленина, 48-б, где находится до настоящего времени; в 1980-м сюда перевезены архивные документы Интинского лагеря, а позднее и Обского.

Здесь собраны уникальные архивные материалы, имеющие большое значение для изучения нашей истории. В них отражена структура советских карательных органов, содержатся нормативные документы по созданию Воркутлага (приказы, отчеты, бухгалтерия), а также многочисленные материалы на лиц, пострадавших от репрессий. Главный источник — это картотеки Воркутинского ИТЛ вместе с Особым лагерем № 6 — Речлагом (примерно 600000 карточек), Интинского ИТЛ вместе с Особым лагерем № 1 — Минлагом (300000–400000) и Обского ИТЛ вместе с лагерем при 501-й стройке (200000–300000), а также других лагерей, подчиненных Северному управлению железнодорожного строительства, но без Севпечлага и Севжелдорлага, чьи картотеки хранятся в других архивах. Вся документация по строительству железной дороги находится в следующих архивах: 150000, г. Ярославль, Волжская набережная, 59, сектор архивов Северной железной дороги; 169400, г. Ухта, ул. Первомайская, 2/6, кабинет 27, архив УИН МЮ РФ по Республике Коми; 169060, г. Микунь, Учреждение М 222, зав. архивом.

Напомню, что документы репрессированного оформлялись следующим образом: после ареста заводилось два дела — личное, содержащее сведения о его пребывании в местах лишения свободы (тюрьмах и лагерях), и следственное. Архивно-следственное дело обычно хранится по месту рождения или осуждения арестованного, личное — по месту освобождения из лагеря. Личное дело заключенного должно было содержать все документы, относящиеся к его содержанию под стражей: от ареста и вплоть до освобождения или смерти: постановление об избрании меры пресечения, ордер на арест, протокол обыска, анкету арестованного, копию приговора, дактилоскопическую карту, характеристики, составленные лагерными начальниками, зачастую карточку со сведениями о работе в лагере, постановления о взысканиях или поощрениях, документы об изменениях меры наказания, справку об освобождении или документ о направлении на поселение.

В действительности во многих личных делах часть документов отсутствует. Кроме того, далеко не все дела хранятся до настоящего времени, так как по истечении срока хранения были уничтожены (согласно существовавшим нормам срок давности определялся как 50 лет после даты освобождения). Но учетные карточки хранятся вечно. В трех лагерных картотеках нашего архива находится более 1200000 учетных карточек заключенных. Большинство из них были представителями народов СССР, из них около 2/3 — русские, но также есть около 100000 карточек на граждан других стран. Структура картотек единая, в алфавитном порядке хранятся карточки и на политзаключенных, которых по нашим предварительным подсчетам было не менее 70–80 %, и на уголовников.

Воркутинский «Мемориал» давно планировал начать обработку этих картотек (категория — заключенные), но ни технических, ни финансовых возможностей для этого не было. На первой конференции по проблемам создания Единого электронного банка данных репрессированных СССР в 2000 году Евгения Алексеевна Хайдарова активно поддержала эту идею и в выступлении отметила, что в нашем архиве хранятся сведения, очень важные для всех коллег по будущему проекту, так как если в большинстве областных архивов есть документы о начале репрессии их земляков, то у нас — сведения о дальнейших судьбах, в том числе и о смерти многих из них.

Благодаря участию в проекте «Возвращенные имена» мы смогли приобрести необходимую оргтехнику, получили разрешение в Управлении исполнения наказаний (УИН) Минюста РФ по Республике Коми на работу с картотеками заключенных для членов Воркутинского «Мемориала» и с марта 2002 года приступили к работе в архиве УИН Воркуты.

Так как картотека общая, то вначале мы отобрали карточки, в которых указана 58-я статья УК РСФСР полностью, аналоги этой статьи по законодательствам других республик, так называемые литерные статьи: «КРД» (контрреволюционная деятельность), «КРА» (контрреволюционная агитация), «АСА» (антисоветская агитация), «СОЭ» (социально-опасный элемент) и другие, а также карточки на «раскулаченных», трудармейцев (немцев Поволжья) и спецпереселенцев, работавших на предприятиях НКВД. Параллельно с этим мы разработали свою программу базы данных, так как стандартной программы по этой категории репрессированных еще нет. Вначале мы работали по программе REBUS для DOS формат .dbf, а после получения стандартной программы ввода по категории подследственных конвертировали набранный материал в программу ввода для Аccess формат .mdb и в дальнейшем работали в ней.

В структуре нашей базы отражены все пункты учетных карточек формы № 1 и формы № 2, которые представлены в картотеках. На протяжении 30–60-х годов форма карточек менялась, и мы постарались учесть все возможные варианты. Как правило, карточка содержит следующую информацию: фамилия, имя, отчество, год и место рождения, место работы, должность и место жительства до ареста, национальность, гражданство, дата ареста, кем арестован, характер преступления, дата осуждения, кем осужден и по какой статье уголовного кодекса (или на каком основании), мера наказания и дата начала исчисления срока наказания по приговору, дата прибытия, откуда и в какой лагерь прибыл, перемещение внутри ИТЛ, дата убытия или освобождения, куда убыл, номер личного дела заключенного, дата и место заполнения карточки.

В основном в нашей базе все данные разнесены по отдельным полям (в том числе фамилия, имя и отчество, составляющие географических названий, срок осуждения и срок поражения в правах), как сделано в стандартной программе ввода по категории подследственных. Это упростит ее конвертацию в единый банк данных. Но особую сложность представляет информация о периоде пребывания в лагере. Полностью подтверждаю слова Юрия Алексеевича о том, что перемещения в лагере были постоянными, и за годы заключения человек мог побывать в многочисленных отделениях, лагпунктах, и даже в разных лагерях. Мы стараемся вводить всю эту информацию, но структурировать ее пока очень сложно.

Еще одной проблемой является то, что, к сожалению, в большинстве учетных карточек заполнены не все графы, многие — неразборчивым почерком, нередко фамилии и другие данные записаны с искажениями. Поэтому в отдельных случаях для исправлений выявленных неточностей кроме учетных карточек использовались личные дела заключенных, хранящиеся в воркутинском архиве. Доступа к ним мы не имеем, но по нашим запросам эту работу выполняли сотрудники архива.

В течение года в архиве работали 3 человека на 2 компьютерах. О вводе я могу сказать только одно, что темпы работы радуют. В среднем каждый оператор вводит до 30 карточек в день; если увеличить количество обрабатываемых карточек, то это скажется на качестве, а это нежелательно. Условия работы очень плохие, помещение маленькое, свободно входить и выходить нельзя, так как организация режимная, время работы строго лимитировано. Тем не менее мы смогли ввести 26216 карточек.

Копии базы данных переданы в координационный центр (Санкт-Петербург) и технический центр (Красноярск). Но это предварительный материал. Дело в том, что, когда заключенного переводили в новый лагерь, на него заполняли новую учетную карточку, в следующем — еще одну и т. д. Один и тот же человек может быть представлен в картотеках разных лагерей и даже несколько раз в картотеке одного и того же лагеря. Но мы решили, что сортировать картотеки лагерей сейчас бессмысленно: сначала нужно ввести все карточки, а затем уже производить сверку, сортировку и объединение информации по каждому человеку. В итоге количество персоналий уменьшится, может быть даже вдвое, втрое, пока сказать трудно.

И последнее, пожалуй, самое серьезное. Воркута — город неперспективный, закрывающийся, и наш архив по распоряжению нынешних властей должен переехать в Сыктывкар. Пока картотеки лагерей руководство разрешило оставить, так как они тоже заинтересованы в нашей базе и по договору мы передаем им копии. Но сколько это будет длиться, не представляю. Поэтому есть «радужная» перспектива: в любой момент наша работа может прекратиться.

 

Л. В. Ковальчук: Спасибо Александру Васильевичу за интересное сообщение. Ситуация с воркутинским архивом действительно серьезная. Перемещение архива — это не только перерыв в работе (дай Бог, чтобы не обрыв), но и опасность для его сохранности, тем более что картотеки заключенных — в ветхом состоянии. Будем надеяться, что заинтересованность руководства архива в переводе картотек в электронную форму поможет задержать их в Воркуте как можно дольше и работа наших коллег будет продолжаться. Хотела бы также обратить внимание на один очень показательный момент. В Карелии работать с картотекой могут только те, кого выберет начальник ИЦ МВД, а в Воркуте «Мемориал» получил разрешение для своих сотрудников. Вероятно, стоит позаимствовать опыт воркутинских коллег и уточнить, какими юридическими аргументами они воспользовались.

Движемся далее по Северо-Западу России. О работе по проекту «Возвращенные имена Новгородчины» расскажет его руководитель, директор Общества реабилитированных Новгородской области Николай Александрович Ольшанский.

 

НОВГОРОДСКАЯ ОБЛАСТЬ (г. Великий Новгород)

Н. А. Ольшанский: Общество реабилитированных Новгородской области издало 9 томов Книги памяти жертв политических репрессий. Согласно неполным архивным данным, полученным нашей редакцией на январь 1999 года, статистика политических репрессий по Новгородчине в период с 1917-го по 1967 годы выглядит следующим образом: общее количество граждан, подвергнутых различным видам политрепрессий, составляет 46611 человек. В том числе: расстреляны — 6986, заключены в тюрьмы и лагеря — 10188, «раскулачены», подвергнуты ссылке и высылке — 6689, лишены избирательных прав — 19334, помещены на принудительное лечение в психбольницу — 11, умерли в ходе следствия — 253, освобождены в ходе следствия или по решению суда — 3150 (Книга Памяти жертв политических репрессий Новгородской области. Т. 8/9. С. 31).

Эти данные получены в результате исследовательской работы в двух областных архивах: УФСБ РФ по Новгородской области и Государственном архиве Новгородской области.

Основными источниками о репрессиях по 58-й статье (категория — подследственные) стали хранящиеся в УФСБ РФ:

• архивно-следственные дела; фонд 1-А «Прекращенные уголовные дела» (около 20000 дел примерно на 27000 человек);

• протоколы заседаний Особой тройки УНКВД Ленинградской области (до 1944 года Новгородчина входила в состав Ленинградской области).

На основе этих источников в прошлые годы сотрудники УФСБ и сотрудники редакции Книги памяти составили справочную картотеку на 20324 персоналии, включающую краткие данные. В карточке указаны: фамилия, имя, отчество, год и место рождения, национальность, партийность, образование, должность и место работы, дата ареста и мера наказания.

В Государственном архиве Новгородской области находятся материалы об административных репрессиях. 34 фонда райисполкомов и горисполкомов (примерно на 20000 единиц хранения) содержат сведения о лишенных избирательных прав и «раскулаченных». Документы сохранились не по всем районам и районным центрам. По 16 районам на основании книг/журналов учета сельсоветов и райсоветов составлены краткие справки на 16600 человек, подвергшихся административным репрессиям. Это предварительные и неполные данные.

В ходе подготовки к изданию Книги памяти была сформирована картотека на 44487 персоналий. Задача, которую мы поставили перед собой по проекту «Возвращенные имена», заключалась в том, чтобы перевести ее в электронную форму и таким образом создать электронную Книгу памяти жертв политических репрессий Новгородчины. К началу работы по проекту стандартная программа ввода, разрабатываемая техническим центром, не была полностью готова. Поэтому мы произвели оцифровку всех 9 томов Книги памяти и на этой основе создали электронную базу данных (СУБД FoxPro), дополнив опубликованные справки данными, которые были собраны в последующие годы.

Формат нашей электронной Книги памяти отличается от стандартного по проекту «Возвращенные имена». Некоторые сведения введены в одно поле, а не разделены, как в стандартной программе; меньше количество полей, отсутствуют наименование архива и фонда, где хранится дело, номер описи, номер архивного дела или единицы хранения, формулировка обвинения, кем было принято решение по делу, кем реабилитирован и ряд других данных. В этой связи возникает необходимость повторного исследования архивных дел, что потребует дополнительных средств и времени.

В то же время мы считаем излишне трудоемким предложенный стандарт по подследственным. В интересах ускорения реализации проекта «Возвращенные имена» желательно ограничить объем персональных сведений в банке данных по аналогии с программой Центрального банка данных «Книга памяти» фонда «Народная память».

Согласно договору о создании партнерской сети база данных на 44487 персоналий и 58 фотографий переданы в Санкт-Петербург в региональный координационный центр для размещения на сайте Российской национальной библиотеки и в технический центр проекта в Красноярск.

Параллельно с работой по созданию электронной Книги памяти в 2002 году продолжалась работа в двух областных архивах. В связи с затянувшимся решением вопроса о непосредственном допуске в архив УФСБ членов рабочей группы проекта туда был передан компьютер с необходимым программным обеспечением (версия АSD 1.16). Занесение сведений в электронную базу данных жертв репрессий по договоренности с руководством УФСБ пока ведут штатные работники архива на волонтерской основе. Введено 919 записей. Пока остаются не внесенными в стандартную программу персоналии репрессированных, проходивших по 19200 прекращенным следственным делам. Работа продвигается очень медленно ввиду особого режима в архиве УФСБ, недостаточного количества сотрудников и отсутствия портативных компьютеров типа Notebook.

В Государственном архиве Новгородской области члены рабочей группы проекта и волонтеры продолжили выявление и исследование документов по административным репрессиям. За прошедший год дополнены сведения о 500 персоналиях. Однако еще остаются неизученными более 19000 единиц хранения, содержащих документы о «лишенцах» и «раскулаченных». Дальнейшие архивные исследования требуют привлечения дополнительных денежных средств. В июне 2003 года архив до зимы закрылся на ремонт.

В ИЦ УВД Новгородской области есть доступ к делам реабилитированных лиц, в прошлые годы подвергшихся административным репрессиям (категория — спецпоселенцы). Возможна организация работы в этом архиве, но пока средств на это нет.

Кроме архивной и компьютерной работы были проведены командировки в районы области для сбора дополнительных сведений о репрессированных. В городах Боровичи, Валдай, Чудово, Малая Вишера, Холм, Окуловка, поселках Крестцы, Демянск, Шимск, Парфино и селе Поддорье члены рабочей группы проекта провели встречи-совещания с заместителями глав администраций городов и районов, председателями комиссий по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий. Достигнута договоренность о совместной работе по сбору сведений о вновь реабилитированных жертвах политических репрессий. Собрана и уточнена информация о 520 гражданах, подвергнутых разным видам политических репрессий, а также персональные сведения о 135 репрессированных, проживающих в районах, данные о которых отсутствуют в архивах Новгородской области. В 2004 году предполагаем получить 3500 персональных анкет жертв репрессий по материалам личных и семейных архивов.

В целях популяризации проекта «Возвращенные имена Новгородчины» использовались региональные средства массовой информации. Руководитель проекта и члены рабочей группы по приглашению Новгородских телерадиокомпаний «Славия» и «Триада» участвовали в теле- и радиопрограммах, выступали на заседаниях общественных и административных комиссий, Общественной палаты при Новгородской областной Думе и губернаторе Новгородской области. Информация о проекте публиковалась в газетах «Новгородские ведомости», «АиФ — Великий Новгород», историко-просветительском и правозащитном бюллетене «Вестник ОРНО» (№ 8, 9, 10, 11, 13).

Таковы основные итоги нашей работы. В завершение хочу сказать о нескольких волнующих меня вопросах.

1. Недавно я узнал, что Владимирской области, где собрано около 11000 персональных данных о репрессированных, отказано в получении гранта. Почему? От кого это зависит? Что можно сделать, чтобы эти сведения были представлены в едином банке данных?

2. Продолжит ли фонд Форда финансирование проекта? Если грантодатели не присутствуют на итоговом совещании, то заинтересованы ли они в продолжении этой работы? Многие из нас помнят, как активно и заинтересованно участвовала во всех наших встречах бывший руководитель Московского представительства фонда Форда госпожа Мэри Маколи. А что будет теперь, когда руководство сменилось? Координационному совету проекта необходимо убедить нового представителя этого фонда в огромной значимости нашей работы для российской демократии и ее полезности для сотен тысяч жертв политических репрессий.

3. До сих пор не зарегистрирован фонд «Возвращенные имена». Считаю, что это обязательно должно быть сделано. Все мы крайне заинтересованы в создании фонда либо иной общественной структуры на правах юридического лица, которая взяла бы на себя решение всех вопросов реализации проекта, создания и функционирования единого банка данных жертв политических репрессий СССР.

4. Предлагаю предоставить всем участникам проекта копии локальных баз данных, поступивших в Красноярск в технический центр проекта, не дожидаясь их адаптации и объединения в единый электронный банк. Это нужно для скорейшего использования этих данных в интересах жертв политических репрессий.

Независимо от складывающейся ситуации и проблем с финансированием Общество реабилитированных Новгородской области намерено продолжать исследовательскую работу по проекту «Возвращенные имена Новгородчины», а также сотрудничество в рамках международного проекта.

 

В. М. Кириллов: Благодарим Николая Александровича за рассказ о проделанной работе и за поставленные вопросы. Постараюсь на них ответить.

Из Владимира заявка в фонд «Точка опоры» не поступала, там Книгой памяти занимается Комиссия по восстановлению прав реабилитированных, но они не подали ни анкету участника проекта, ни заявку на грант.

По поводу отсутствия представителей фонда Форда и фонда «Точка опоры». Мы представим подробный отчет о всей проведенной работе по проекту и о результатах совещания. В ноябре прошлого года и в сентябре нынешнего на встречах в Москве с новым главой представительства фонда Форда была предварительная договоренность о возможности продолжения финансирования проекта. Постараемся, чтобы она реализовалась.

О нашем фонде. Согласен, что нужно обязательно его зарегистрировать. Процедура оказалась более сложной, чем мы предполагали вначале, но будем действовать дальше.

О передаче локальных баз данных нужно проконсультироваться со специалистами. Однако думаю, что разброс программ, в которых набраны эти базы, столь велик, что каждый из нас самостоятельно вряд ли сумеет с ними справиться. И, в основном, это первичные, еще невыверенные данные.

Встречная просьба и к вам, и к региональному координатору, и к техническому центру. При работе с источниками и базой данных нужно стараться соблюдать стандарт. Без этого единый банк данных просто не получится. Понятно, что многие из нас привыкли к своему набору полей, своей типовой карточке, но раз мы объединились в общем проекте, то и работать нужно согласованно и в едином формате.

Участником проекта в Тверской области стал Государственный мемориальный комплекс «Медное». Слово директору комплекса, руководителю проекта «Создание Тверской базы данных «Возвращенные имена» Евгении Игоревне Кравцовой.

 

ТВЕРСКАЯ ОБЛАСТЬ (ГМК «Медное»)

Е. И. Кравцова: Фактически Комиссии по восстановлению прав реабилитированных у нас нет. Общество «Мемориал» есть, но оно занимается подготовкой Камчатской Книги памяти, так как его сопредседатель переехала оттуда и привезла с собой списки репрессированных на Камчатке.

Поэтому мы — государственное учреждение федерального подчинения, мемориальный комплекс «Медное», в состав которого входит информационно-музейный центр, взяли на себя инициативу по подготовке и изданию Тверской Книги памяти. Комплекс находится в подчинении Министерства культуры и имеет в своем штате научных сотрудников. Перед нами стоят разнообразные задачи по изучению истории репрессий и увековечению памяти репрессированных.

На территории, где сейчас образован мемориальный комплекс, в 35 км от Твери, с начала 30-х годов были расположены дачи московского аппарата НКВД, а с 1939-го — Калининского УНКВД. И здесь же в 1937–1938 годах тайно хоронили репрессированных, как правило, жителей области, расстрелянных в Калинине, а в 1940 году — польских военнопленных.

Книгу памяти мы начали с категории подследственных, в дальнейшем планируем перейти к тем нашим согражданам, которым довелось проходить фильтрационные процедуры. Основной источник по первой категории репрессированных — архивно-следственные дела. С 1992 года УФСБ по Калининской области начало передавать в Тверской центр документации новейшей истории дела на реабилитированных граждан, а также архивно-фильтрационные дела. Здесь образован фонд № 7849 «УКГБ по Калининской области»: опись 1 «Проверочно-фильтрационные дела» (25387 единиц хранения примерно на такое же количество человек) и опись 2 «Архивно-следственные дела» (31506 единиц хранения на более чем 40000 человек). Но это еще не окончательные цифры. Прокуратура продолжает пересмотр следственных дел, и, насколько мне известно, дополнительно реабилитировала еще около 3000 человек. Эти дела с заключениями о реабилитации возвращены в УФСБ, и сейчас сотрудники управления готовят их для передачи на госхранение.

Доступ ко всем делам фонда № 7849 открыт. Но есть несколько организационных проблем, усложняющих и замедляющих работу. Во-первых, дела были переданы без описей и картотеки. Архив начал составление описей, но из-за большого количества дел и дефицита штатных сотрудников эта работа может затянуться надолго. Чтобы ориентироваться в материале, нам пришлось заказать в УФСБ ксерокопирование картотеки (получено 5000 карточек), по ним мы заказываем дела в читальном зале Центра документации. Во-вторых, количество выдаваемых дел ограничено десятью в день; когда в прошлом году в архиве работали пять человек, то обеспечить нас необходимым количеством дел не могли. Сейчас постоянно работают два-три наших сотрудника, но это сказывается на темпах обработки фонда. У нас много молодых сотрудников, и этим мы очень гордимся. От привлечения студентов мы отказались, так как после них пришлось много анкет переделывать; возможно, коллеги поделятся опытом, как научить их работать качественно.

Теперь о работе по проекту. Биографические справки на репрессированных мы составляем уже несколько лет. Когда начинали, разработали свою анкету и заказали типографские бланки. Поэтому решили не переходить на стандартную анкету подследственного, полученную вместе с методическими рекомендациями на региональном семинаре в Санкт-Петербурге; но в свой бланк вносим дополнительные сведения, чтобы соответствовать стандарту.

Наша анкета тоже довольно подробная, и это нужно не только для Книги памяти и базы данных, но и для подготовки выступлений на радио, статей, выставочных материалов, занятий со школьниками и других наших программ. Они выходят за рамки работы по проекту, но хочу отметить, что, например, в ответ на радиопередачи о репрессированных мы получили более сотни писем от жителей Тверской области со словами благодарности. На основе архивных документов подготовлены выставки по истории репрессированного крестьянства в Удомельском и Максатихинском районах, выставка под открытым небом «Политические репрессии на территории Калининской (Тверской) области». Архивные материалы мы также используем при проведении просветительских мероприятий в школах города и деревнях Тверской области в рамках летних историко-этнографических экспедиций.

Поэтому архивно-следственные дела — очень важный источник для всех направлений работы мемориального комплекса «Медное», и наши сотрудники не только просматривают их и заполняют анкету, но именно ведут научно-исследовательскую работу с этими делами.

За год работы по гранту изучено 5059 архивно-следственных дел, по ним составлено 5776 биографических справок. На сегодняшний день описано уже около 5500 дел. Но хотелось бы приобрести Notebook для наших исследователей в архиве, чтобы не заниматься бесконечным переписыванием.

Формирование базы данных репрессированных мы начали в 2000 году, еще до приглашения участвовать в проекте «Возвращенные имена». Наши сотрудники разработали программу в СУБД Access, и мы вносили в нее биографические справки параллельно с подготовкой Книги памяти. Стандартную программу ввода, подготовленную в техническом центре в Красноярске, мы получили только в июле 2002 года. К этому времени половина информации уже была введена в свою базу, поэтому и дальнейшую работу мы продолжали в ней, обсудив с А. А. Бабием возможность последующей конвертации нашей базы в единый банк данных. Сейчас введено около 7000 записей, данные, вызывающие сомнения или содержащие неточности, проверяются и уточняются, а проверенные 3335 записей переданы в координационный центр в Санкт-Петербург для размещения на региональном сайте и в технический центр проекта в Красноярск.

Стандартную программу ввода наши сотрудники апробировали, ввели более 100 персоналий, обсудили с В. И. Хвостенко свои вопросы и предложения, и если имеющаяся уже информация будет конвертирована из нашей программы в стандартную, то мы готовы продолжить работу в ней. В целом стандартная программа ввода нас устраивает.

Мы рады участвовать в проекте и видим безусловную пользу от объединения информации, опыта и знаний всех его участников. Сколько времени и сил мы потратили, когда самостоятельно начинали работать с архивно-следственными делами; теперь сможем воспользоваться методиками и стандартными программами, когда перейдем к описанию фильтрационных дел и других источников по истории репрессий. Особая же наша заинтересованность в том, чтобы наконец узнать и суметь опубликовать сведения о дальнейшей судьбе наших репрессированных земляков: в лагере, ссылке, на поселении. В первом томе Тверской Книги памяти — краткая справка о репрессированном, во втором — уже большая, но заканчивается опять-таки осуждением и реабилитацией. Надеюсь, что в третьем и четвертом томах уже пойдет разговор о том, что происходило с человеком после осуждения. Поэтому мы заинтересованы в дальнейшем развитии проекта и постоянных контактах с коллегами. Мы продолжаем работу по созданию Тверской базы данных репрессированных и подготовке следующих томов региональной Книги памяти.

 

Л. В. Ковальчук: Постараюсь ответить Евгении Игоревне на поставленные вопросы. Первый — о студентах. Привлекать их очень желательно, но обязательно учить, как, впрочем, и любого нового сотрудника. Поделюсь собственным опытом. Я давно работаю со студентами, естественно, они меняются, но те, кто остаются на постоянную работу, становятся очень хорошими специалистами.

Правда, у меня есть несколько условий. Это должны быть студенты-историки, как правило, четверокурсники, имеющие хорошие рекомендации своего научного руководителя. Вначале я подробно рассказываю им о нашей работе, не только архивной, но и компьютерной, и издательской, даю почитать наши книги и прошу проштудировать методические рекомендации по описанию архивно-следственных дел. Первое дело описываю вместе с ними, проверяя, насколько внимательно они прочли рекомендации. Следующие несколько дел они оформляют сами, но консультируясь со мной, а затем я полностью проверяю все записи и обсуждаю с ними результаты работы. Через несколько дней, если качество работы меня удовлетворяет, проверяю уже только базовые позиции, в основном соответствующие стандартной анкете подследственного. Но проверяю обязательно, так же как и работу всех остальных своих сотрудников. Если же кто-то проявляет невнимательность или небрежность, то мы с ним прощаемся.

Все это требует сил и времени, но такой подход оправдан. Это полезно для самих студентов, так как они познают совершенно новую для себя реальность, причем непосредственно связанную с их профессией. Это полезно для нашей программы, потому что в итоге мы формируем хороших специалистов, достойно и качественно продолжающих наше дело.

Думаю, что было бы неплохо обсудить с деканом исторического факультета Тверского университета возможность проведения архивной практики в Центре документации новейшей истории и организовать работу студентов именно с архивно-следственными делами. Возможно, по итогам практики вы нашли бы для себя новых сотрудников.

Второй вопрос — об использовании в архиве Notebook. Не разделяю тут ваших надежд. Дела настолько сложные, данные так часто требуют сопоставления по нескольким документам, что заполнить анкету и затем ввести ее в базу оказывается значительно быстрее, чем листать дело в поисках информации для каждого поля базы данных. Не говоря уже о том, что значительно усложняется и удлиняется проверка: сверять электронные записи с делом трудно, долго и гораздо менее эффективно, чем с анкетой. Полагаю, что компьютер полезен в архиве только в том случае, если делаются выписки из документов и набираются тексты. Тогда это действительно и убыстряет, и облегчает работу. Но базу данных настоятельно советую набирать с анкеты.

Завершает обзор Северо-Запада Ярославская область. Здесь участником проекта стало региональное отделение Российского фонда милосердия и здоровья НПП «Кадастр». О работе по проекту «Возвращенные имена — электронный банк данных Ярославской области» расскажет его руководитель, научный сотрудник регионального отделения, заместитель председателя правления Ассоциации жертв политических репрессий Ярославля Галина Александровна Жохова.

 

ЯРОСЛАВСКАЯ ОБЛАСТЬ (г. Ярославль)

Г. А. Жохова: В нашей области с 1993 года по решению Комиссии по восстановлению прав реабилитированных издается серия «Не предать забвению: Книга памяти жертв политических репрессий, связанных судьбами с Ярославской областью». За 90-е годы вышло 5 томов, в них — биографические справки более чем на 11500 репрессированных. Эти данные введены в электронную базу данных (СУБД Access). На сайте Ярославского общества «Мемориал» и областной Комиссии по восстановлению прав реабилитированных представлены список расстрелянных (более 1800 персоналий) и описание пяти томов Книги памяти.

Главный источник информации — архивные фонды Государственного архива Ярославской области (ГАЯО), УФСБ и УВД по Ярославской области. Начинали мы работу с составления биографических карточек на подследственных, привлекавшихся по 58-й статье УК РСФСР. Архивно-следственные дела по этой категории репрессированных в основном находятся в двух фондах госархива: фонд Р-3698 «Управление федеральной службы безопасности Российской Федерации по Ярославской области», опись 2 (14793 единицы хранения на более чем 18000 человек) и фонд «Ярославский областной суд» (644 единицы хранения). Кроме того, в областном управлении ФСБ находятся еще примерно 1500 архивно-следственных дел; по 655 из них прокуратура приняла заключения о реабилитации, и они также готовятся к передаче на госхранение, по остальным в реабилитации отказано, и они остаются в архиве УФСБ.

В 1992 году из УФСБ в областной госархив также переданы архивно-фильтрационные дела (13834 единицы хранения). Работа с ними пока не начиналась.

В рамках проекта «Возвращенные имена» мы продолжали работу в этих архивах и одновременно начали составление биографических справок по новой категории репрессированных — «раскулаченным» и высланным за пределы области на основании решений местных органов власти. Личные дела спецпоселенцев хранятся в ИЦ УВД по Ярославской области, по 1352 из них уже приняты решения о реабилитации.

За год работы по гранту мы обработали 7296 архивно-следственных дел в 8327 томах фонда Р-3698 и 41 судебное дело, хранящиеся в государственном областном архиве; 655 архивно-следственных дел, хранящихся в УФСБ, и 1352 личных дела спецпоселенцев, хранящихся в УВД.

Всего в электронную базу данных введено 12384 персоналии, в том числе 1653 спецпоселенца, остальные — подследственные, обвиненные по 58-й статье. Основная часть данных передана в технический центр в Красноярск для последующей конвертации.

Хочу остановиться на проблемах, возникших при выполнении проекта.

Заявка на грант формировалась в декабре 2001 года, когда мы не имели ни стандартной анкеты подследственного, ни методических рекомендаций по описанию архивно-следственных дел, и не знали, какой объем информации по каждому репрессированному потребуется. Поэтому в заявке мы фактически вслепую обозначили количество персоналий, которые обязались представить в базе данных (14000). Мы планировали дополнять имеющуюся у нас базу новыми персоналиями и не предполагали, что придется повторно возвращаться к уже составленным справкам и дополнять их новыми данными в соответствии со стандартом.

Согласно договору, начало реализации проекта было установлено с 1 марта 2002 года, но стандартную анкету и методические рекомендации мы получили только на региональном семинаре 23–24 апреля, а финансирование — во второй половине мая. Поэтому реально работа по проекту началась на три месяца позже. Чтобы не сорвать взятые на себе очень большие обязательства, мы приняли решение не переходить на стандартную программу ввода, а работать в собственной программе. Она, как и стандартная, сделана в Access, и мы согласовали с техническим центром проекта возможность ее последующей конвертации.

Потребовалась большая работа в архиве для дополнения данных о подследственных. В наших Книгах памяти и базе не было сведений о национальности, образовании, партийности, органах, принявших репрессивное решение и решение о реабилитации, юридического основания для реабилитации и других данных. Чтобы выписать их, пришлось повторно пересмотреть 10000 архивно-следственных дел. Одновременно проверялись, уточнялись и исправлялись уже имеющиеся данные. Мы старались максимально приблизиться к стандарту, но все же некоторые пункты пропускали (например, данные о месте отбытия наказания, дате освобождения и др.), потому что если бы мы полностью на каждого подследственного заполняли анкету заново, то не выполнили бы и половину своих обязательств по гранту.

В архиве работало в среднем два-три человека, в основном сотрудники архива. К сожалению, привлечь большее число людей возможности не было, так как свободных рабочих мест в архиве мало и допуск к делам ограничен (в соответствии со ст. 11 Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий»). Кроме того, эта работа кропотливая и малопроизводительная, а оплата мизерная, так как даже благотворительные пожертвования (гранты) наше государство облагает почти 50-процентными налогами. В проверке и дополнении базы данных принимали участие волонтеры из числа студентов и членов клуба «Мемориал».

Один из важных итогов работы — подготовка 6-го тома серии «Не предать забвению», в котором будут опубликованы более 2500 биографических справок, в том числе более 1500 — на административно репрессированных. Книга сдана в издательство и во второй половине 2003 года должна выйти из печати.

В завершение хочу сказать об информационной и просветительской работе, которую мы также проводили в период работы по гранту. Многие годы я была ответственным секретарем Комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий. При комиссии постоянно работает консультационный центр, предоставляющий информацию о репрессированных, местах захоронений, процедуре реабилитации и другим вопросам. За прошлый год к нам обратились 194 человека, им была оказана консультативная помощь. В феврале 2003 года на заседании областной комиссии обсужден отчет о работе по проекту, отмечено объединение усилий ученых, архивистов, членов общественных организаций, сотрудников силовых ведомств и органов власти по увековечению памяти и распространению информации о жертвах политических репрессий.

После завершения гранта наша группа продолжает сбор материалов о репрессированных, описание архивных фондов, дополнение базы данных новыми персоналиями, подготовку следующего тома региональной Книги памяти. Но без необходимого финансирования вести эту работу очень трудно.

 

Л. В. Ковальчук: Приношу извинения всем коллегам от имени рабочей группы проекта за то, что методическое и программное обеспечение было предоставлено с опозданием. Тому были и объективные, и субъективные причины, но это создало всем вам дополнительные трудности. Постараемся в дальнейшем работать более четко.

Встречная просьба к Галине Александровне: теперь, когда уже нет прессинга обязательств по гранту, желательно переходить на стандарт и заполнять все пункты анкеты подследственного и, поскольку вы работаете в ИЦ УВД, анкеты спецпоселенца. Это обязательное условие создания единого банка данных. Мы все заинтересованы в его формировании, и давайте работать по единым методикам.

Завершающее слово — региональному координатору. Анатолий Яковлевич, каковы перспективы работы в остальных регионах Северо-Запада?

 

ИНЫЕ РЕГИОНЫ

А. Я. Разумов: В Северо-Западный федеральный округ России входят 10 субъектов федерации: Республики Карелия и Коми; Архангельская, Вологодская, Калининградская, Ленинградская, Мурманская, Новгородская, Псковская области и Санкт-Петербург. Кроме того, в зону ответственности нашего центра вошли три области Центрального федерального округа: Костромская, Тверская и Ярославская. Со всеми организациями, занимающимися в этих субъектах федерации сбором данных о репрессированных, Питерский координационный центр установил контакты и деловые взаимоотношения. Большинство регионов активно участвуют в проекте «Возвращенные имена». Выступления их представителей были содержательны и интересны.

В остальных регионах дела обстоят следующим образом.

От Республики Коми в проекте участвует Воркутинский «Мемориал». К сожалению, фонд «Точка опоры» отказал в выделении гранта республиканскому фонду жертв политических репрессий «Покаяние», который издал 4 тома Книги памяти (5-й — в печати) и создал 3 электронные базы данных по разным категориям репрессированных. Их программа — пример комплексного государственного решения и заслуживает изучения в других регионах России. Мы получили из Сыктывкара базу данных на 39800 персоналий и надеемся на дальнейшее сотрудничество.

В Архангельске значительных успехов по созданию Книги памяти добилась прокуратура — это один из редких случаев. Изданы 3 тома, готовится к печати 4-й, в них публикуются справки о реабилитированных гражданах, подвергшихся репрессиям по 58-й статье. Консультативную помощь оказывают сотрудники Поморского университета и Государственного архива общественно-политических движений и формирований Архангельской области. В ходе мониторинга с руководством прокуратуры была достигнута договоренность о сотрудничестве и они передали в Питер электронный список на 15800 реабилитированных для размещения на сайте «Возвращенные имена». Кроме того, мы предполагаем получить электронный список из Котласа, его составляют члены городского историко-просветительского общественного движения «Совесть».

Особо хочу отметить Калининград. Там работа над Книгой памяти раньше вообще не велась, практически не было даже Комиссии по восстановлению прав реабилитированных. В ходе мониторинга мне удалось договориться о взаимодействии с обновленной комиссией, и теперь работа начата. Секретарь комиссии Е. И. Смирнова участвовала в Питерском семинаре, решительно добивается доступа к архивным документам для Книги памяти. Это радует.

Мурманск. Здесь над изданием работает редколлегия Книги памяти, научным редактором которой был председатель общества «Мемориал» С. Н. Дащинский. В 1997 году вышел 1-й том, шла подготовка 2-го, посвященного спецпоселенцам. Было согласие на участие в проекте, но Станислав Наумович не подал заявку на грант — просто потому, что умирал. Его уже нет, но работа продолжается, и мы поддерживаем контакты с Мурманском, оцифровали 1-й том Книги памяти и готовим этот материал для сайта. А в Мурманске ведется подготовка к печати 2-го тома.

В Костроме наконец-то создан и готовится к печати 1-й том Книги памяти — о расстрелянных костромичах. Этим занимается Комиссия по восстановлению прав реабилитированных. Мы поддерживаем связь, секретарь комиссии В. Ф. Никитин побывал на Питерском семинаре, руководствуется в работе нашими материалами, мы обмениваемся биографическими сведениями о репрессированных.

Из проблемных остались отношения с Псковом. Там многотомную серию «Не предать забвению» издает Организационно-методический центр Книги памяти при областной администрации. Они не решились участвовать в проекте «Возвращенные имена», хотя есть база данных, выпущены 14 томов Книги памяти, готовится 15-й. Весной этого года мы договорились о самом тесном сотрудничестве и, думаю, подготовленные в Пскове электронные массивы будут также представлены в нашем проекте.

Еще раз спасибо, дорогие коллеги, и за работу, и за созданную всеми вами добрую, дружественную атмосферу.

 

Л. В. Ковальчук: Благодарю Анатолия Яковлевича и всех коллег. Переходим к обзору ситуации в Центральном и Южном регионах России. Слово региональному координатору, ведущему программисту Международного историко-просветительского, благотворительного и правозащитного общества «Мемориал» Яну Збигневичу Рачинскому.

 

назад   |   содержание   |   вперед

Stalker TOP